— Вижу.
— Держи на них.
Ослепительный свет хлестнул по кабине. Александр на миг потерял приборы, сдернул рукой темные очки со лба.
— Так держать! — крикнул Казаринов.
Он боялся, что летчик сразу же попытается выйти из прожектора, — так некоторые делают, чтобы не дать зенитчикам расстрелять себя, но в таком случае бомбы прицельно не сбросишь. Александр хорошо понимал это и держал самолет на боевом курсе.
— Так держать!.. Сброс!
Александр накренил машину и энергично толкнул штурвал от себя. Бомбардировщик скользнул вниз. Стрелка указателя скорости побежала по окружности — скорость быстро нарастала. Еще мгновение — и самолет окунулся в темноту. Снова исчезли приборы. Но ненадолго — глаза освоились с темнотой. Александр сдвинул светозащитные очки на лоб и глянул вниз. Коса была объята пламенем. А от одной баржи во все стороны летели огненные брызги. По-видимому, там рвались снаряды.
Летчик перевел самолет в горизонтальный полет. И тут же снова его ослепило. Александр бросил машину в пикирование, крутанул штурвал влево, вправо.
На этот раз прожектор вцепился в самолет крепко. Ему на помощь пришли еще два.
Снова рядом грохнули разрывы.
— Саша, курс девяносто пять… Я ранен, — услышал Александр слабый голос замполита. — Держись…
Сильный удар не дал ему договорить. Бомбардировщик вздрогнул всем корпусом. Его швырнуло в сторону и выбросило из режущего глаза потока света.
Александр почувствовал недоброе. Едва различив стрелки приборов, потянул штурвал на себя. Но он не тронулся с места.
Заклинило.
Летчик напряг все силы. Острая боль кольнула в пояснице — старая рана напомнила о себе. Пришлось отпустить штурвал и выждать, пока боль утихнет. Потом он уперся локтями в подлокотники и ногами в педали, потянул снова. Штурвал не поддавался, и самолет по-прежнему не подчинялся воле летчика, стремительно несся к земле. Высота угрожающе падала: 700, 600, 500…
— Прыгать!
Александр взглянул вниз. Цель позади. Впереди — наша территория. Попутный ветер отнесет к своим…
— Товарищ майор! — позвал он. Ответа не последовало. «Потерял сознание…»
— Юнаковский, Агеев, прыгайте! — приказал Александр воздушным стрелкам.
— Не могу… ранен, — донесся в наушниках слабый голос Юнаковского.
Свист воздуха все нарастал, усиливалась вибрация. Выдержит ли самолет? В таких передрягах он уже побывал, весь излатан… Стрелка указателя скорости прошла красную черту. До земли оставалось метров триста. Еще немного — и прыгать будет поздно.
«Прыгай, прыгай!» — словно свистел ветер в ухо. Стрелок, похоже, выпрыгнул, а Казаринов и Юнаковский молчали.