Государыня и епископ (Ждан) - страница 52


Вдруг возникла еще одна задача, о которой, конечно, не подумали ни в Петербурге, отвалив три тысячи рублей, ни даже губернатор Энгельгард, хотя он не раз бывал в Мстиславле. Если въезжать в город со стороны Орши, Могилева или Кричева, дорога проста, ни особенно крутых подъемов, ни опасных спусков. Но со стороны и Монастырщины, и Хославичей, перебравшись через реку, нужно преодолеть высокий и по-настоящему крутой подъем. Причем ширина дороги здесь — только-только разъехаться двум телегам. Что если императрица будет въезжать во время весенней гололедицы? Не раз Родионов видел, как бьются здесь, на крутом и узком подъеме, падая в оглоблях, крестьянские кони. Значит, придется дорогу расширять и углублять. Время было уже осеннее, вот-вот начнутся дожди. Сотни людей нужны для такой работы! Десятки телег вывозить землю.

Тишина в Благочинном управлении стояла мертвая, когда Родионов сообщил о такой задаче. Все молчали, а лица говорили одно: когда это закончится? Сколько можно? Воздвижение Креста Господня на носу, время приводить в порядок поля, а не раскапывать дороги.

— Думаю, это наша последняя задача, — произнес Родионов.

Знали друг друга не первый год и давно научились понимать, с чем можно спорить, а с чем нельзя.

Они расходились из управления по двое-трое и говорили об одном: конечно, мы обязаны встретить матушку-императрицу как следует, но слишком уж старается, придумывает задачи обер-комендант.

Однако возражать никто не осмелился. Через день привезли мужиков с лопатами и носилками со всего уезда.

А когда подъемы в город были расширены, а крутизна срезана, Родионову пришло в голову посадить березы, чтобы шлях выглядел как аллея. Если императрица будет ехать весной или летом, вид молодых березок произведет на нее благоприятное впечатление. Но если даже версты на три сделать посадки, березок потребуется около половины тысячи. А если — аллея, то есть по обе стороны дороги? Нет, это слишком. Хотя бы на одну версту. Но и тогда, чтобы быстро выполнить такую работу, надо послать в леса несколько десятков мужиков.

Однако все — и Радкевич, и Волк-Леванович, и пан Кочуба, и, конечно, противный Ждан-Пушкин выглядели мрачно. Дескать, кто говорил: все, дорога на подъеме — последнее задание?

— Нет, господин обер-комендант, — первым подал голос Радкевич. — Не одолеем. Мужики ропщут.

Родионов и сам это понимал: ропщут. Но ведь императрица. Такое бывает один раз в жизни.

Сидели в Благочинном управлении и молчали, не поднимая голов.

— Не такая уж это большая работа, — наконец произнес Родионов. — Скажем, по пяти мужиков из ближних деревень. В Зятицком лесу, Святозерском да и в Дуброве березы — сколько хочешь.