Но составитель речей и докладов по имени Мэрион оказалась совершенно другим человеком. За ее скупыми сообщениями о занятиях литературой, о любимых книгах стоял богатый и разносторонний внутренний мир. И это позволило Тони рассказать ей о том, о чем он никогда и никому еще не рассказывал, а именно о своем юношеском увлечении фантастикой.
Ему живо вспомнилось, как, укладываясь спать в углу и без того тесной гостиной, он накрывался одеялом с головой и, взяв в руки фонарик и книгу, погружался в особый мир, хотя бы временно уходя от мрачной реальности. А летом в свободные дни он отправлялся за город, на свое любимое место возле ручья. И там сидел часами, прислонившись к тополю и вдохновенно читая под журчание воды и веселое чириканье птиц.
Герои прочитанных книг делали его насущные проблемы не такими острыми и неразрешимыми. Тони даже надеялся, что когда-нибудь сможет убедить отца не пьянствовать, а младшего брата Лео бросить воровать.
С Элис Тони ни о чем таком не говорил. Их близость была прежде всего физической, но сейчас ему как никогда хотелось ощутить радость словесного общения. Правда, он, как и обещал, пытался дозвониться ей пару раз, но безуспешно. Номер был хронически занят. Может быть, придет время, и они смогут о многом рассказать друг другу? — предположил он. И, вернувшись с балкона в спальню, быстро разделся и лег. Утром его ждали дела, надо было хорошо выспаться.
Следующий день пролетел незаметно. В перерыве между деловыми встречами Тони позвонил Элис, использовав оговоренную схему из трех последовательных звонков. Она ответила, но беседа носила односторонний характер, и Тони пришлось смириться с этим. В конце концов он сам сказал ей, что она не обязана говорить.
Ночью, внезапно ощутив приступ одиночества, он подумал, что сойдет с ума, если каким-нибудь образом не свяжется с внешним миром. Телефонный диалог через секретарей с Мэрион воскресил в нем былые воспоминания, уход из дома…
Случилось это в ночь перед его отъездом в колледж. Лео попался на очередной краже в супермаркете, и ему уже не суждено было выкрутиться. Отец, изрядно набравшись, набросился на Тони, обвинив его в том, что тот ничего не может сделать для родного брата. Его пьяные, невразумительные тирады не были для Тони в новинку. Но в тот раз Боулер-старший настолько разошелся, что дал волю рукам. Тони вдруг понял, что ему не место в этой семье. Единственным выходом было навсегда уехать отсюда. Той же ночью он, торопливо собрав пожитки, покинул Саммерсвилль, уверенный, что больше никогда не вернется в Западную Виргинию.