— Как поживаешь? — спросил Тони.
Его взгляд медленно скользил по ее фигуре, и Элис чувствовала, что он касается самых интимных мест.
— Нормально, — ответила она.
— Ты сегодня классно выглядишь.
Элис опустила глаза, посмотрела на свою длинную розовую футболку и тут же заметила, что набухшие соски слишком явно проступают сквозь ткань. Что ж, о чувствах у нее спрашивать было бы излишне. Тело само говорило обо всем. Она вдруг поняла, что ее больше не волнуют прежние вопросы и сомнения относительно Тони. Кем бы он на сегодняшний день ни был, в его груди билось сердце того самого парня из родного Саммерсвилля. И только это имело значение в данный момент.
Ей было что сказать ему. Но мысли смешались, отошли на второй план, поскольку она вдруг остро ощутила запах мужчины, недавно побывавшего под душем…
Боже праведный, душ! — в то же мгновение подумалось ей. Ведь пора собираться на работу!
— Я… — Элис, не опуская глаз, неопределенно махнула рукой в сторону часов.
Тони перехватил взглядом ее жест.
— Половина пятого, — медленно произнес он, слегка задумавшись. А потом вновь посмотрел ей в глаза. — Ты спешишь на работу, не так ли?
Она кивнула.
— Тогда я не буду мешать тебе и подожду здесь.
Вскоре Элис уже шагнула под теплые упругие струи душа, борясь с разочарованием. Тони не остановил ее! Девушка в истоме закрыла глаза. Вода стекала по ее разгоряченному телу, смягчая напряжение страсти.
А Тони беспокойно ходил по комнате из угла в угол, каждый раз задевая ногой оранжевую подушку. Торчавшие сквозь ткань футболки набухшие соски Элис так сильно завели его, что ему едва удавалось сдерживаться. И живо вспомнилось, как недавно в этой комнате он раздел ее, целовал, занимаясь с ней нежной любовной игрой. Давным-давно, в Саммерсвилле, когда она была еще девочкой, он успел разглядеть ее озорную, игривую натуру. А у женщины по имени Элис Лоуэлл игривость приобрела откровенно сексуальный оттенок. О Господи, одна мысль о ней уже возбуждала его!
В этот момент из ванной донеслось тихое пение. На фоне шума льющейся воды голос Элис был мягким и милым. Его негромкое звучание заставило Тони застыть на месте и слушать. Бедняга стал похож на аргонавта, увлекаемого пением сирен. Наконец он потихоньку отворил дверь в ванную и увидел полупрозрачную полиэтиленовую занавеску с изображением птиц. Ему сразу вспомнилось, что древние часто изображали сирен птицами с женскими головами…
А голос Элис продолжал манить. И не было сил противиться этому. Тони проскользнул в ванную, на ходу сняв пиджак…
Французское мыло было пенистым и душистым. Смывая его, Элис прошлась губкой по бедрам, животу, плечам… И при этом напевала о любви, пропуская некоторые строчки знакомой песни, которые помнила не полностью.