Места для дзотов выбрали с таким расчетом, чтоб они не сразу бросались в глаза. Это было разрушенное овощехранилище, остатки бензоколонки и большая воронка от снаряда. К этим местам в стали незаметно вести подземные ходы. Рыли по всем правилам. На глубине двух метров под каменной одеждой площади были выкопаны укрепленные подпорками тоннели. Ширина — метр. Высота — немного поменьше, но достаточная, чтоб быстро проползти.
Всю вынутую землю, так же как и в прошлый раз, когда копали ход сообщения, втаскивали в дом. Но теперь ее было куда больше, и очень скоро несколько комнат на первом этаже оказались засыпанными под самый потолок.
— Строим метро, — шутил Илья Воронов. Он распоряжался в штольне, которую Копали пулеметчики, сооружавшие для себя отдельный дзот.
С балагуром Вороновым состязался не менее острый на язык круглолицый большеглазый солдат Свирин. По возрасту он был старше всех — ему уже стукнуло сорок, имел два ранения еще в гражданскую войну и величали его не иначе как по имени и отчеству: Иван Тимофеевич. Ухмыляясь в свою острую рыжеватую бородку, которую он отпустил на фронте, пулеметчик, бывало, выговаривал Воронову:
— Что же получается, товарищ командир? Не иначе, медные котелки, как ты говоришь. У меня сын твоих лет, а ты мной командуешь…
Бессмысленное выражение «медные котелки» Свирин позаимствовал у Воронова же, который употреблял эти слова по каждому поводу. Никто не понимал, при чем тут медные котелки, но тем не менее прибаутка нравилась.
— Зато, Иван Тимофеевич, окончится война, вы поедете в Астрахань, домой к бабке, а нам, молодым, еще, дай господи, пахать и пахать, как медные котелки…
Помимо трех подземных ходов, прокопанных к дзотам, еще один тоннель — четвертый — провели к остову подбитого танка, прочно застрявшему на ничейной земле между Домом Павлова и вражескими позициями. Впоследствии этот танк, считавшийся мертвым, нанес противнику немалый урон.
Для временного укрытия была использована и проходившая вдоль дома канализационная труба. К ней прорыли два хода сообщения. Когда начинался сильный обстрел, туда перебирались все, кто мог, а на своих местах оставались только те, чьи огневые точки были в подвале — пулеметчики, минометчики, расчет бронебойщиков. Разумеется, не уходили и дежурные. Они патрулировали по всему дому и, если попадал зажигательный снаряд, не давали распространиться пожару.
Дзоты, тоннели, ходы сообщения… Защитники дома и в самом деле превратились в шахтеров. С легкой руки Воронова они стали именовать себя метростроевцами.
Как водится, не обошлось и без археологических находок. Пулеметчики наткнулись на сундук, в котором оказался футляр со скрипкой. Ее отнесли Пацеловскому. Музыка — это по его части. Ведь в прошлом он горнист эскадрона и даже, говорят, играл в духовом оркестре.