— Принимай подарок, — обратился к нему пулеметчик. — Тут и смычок есть, так что играй в полное свое удовольствие!
Пацеловский осторожно взял протянутый ему инструмент, слегка прикоснулся к струнам, ослабил волос на смычке и стал укладывать скрипку в футляр.
— Э-э! Да ты, видать, мастер лишь на дуде дудеть, — оскалил зубы пулеметчик. — А еще музыкант! Тебе бы только «Бери ложку, бери бак…»
— «А не хочешь, иди так!» — закончил известную погудку бывший горнист. Он не на шутку рассердился. — Это ж скрипка, нежнейший инструмент… Что ты понимаешь в ней, голова твоя садовая! — И Пацеловский аккуратно застегнул ремни футляра. — Пусть отдохнет. Придет и на нее время…
Скрипка, водворенная в «штаб», недолго находилась в одиночестве. В том же сундуке оказался и баян. А затем притащили с верхнего этажа вниз пианино. Чем не оркестр, хоть и обреченный на бездействие — Пацеловский категорически отказывался играть на инструменте, которым не владел. Правда, Воронов, улучив момент, когда связист отсутствовал, попытался было извлечь из скрипки звуки, но все в один голос признали, что с «максимом» он управляется лучше, и пришлось бросить.
Выручали гости. Немного играл на фортепьяно политрук Авагимов, часто бывавший в доме, да еще капитан Розенман, начальник полковой разведки. Тот был заправский пианист. И хотя появлялся он обычно в горячий час, когда было не до музицирования, враг давал концерты совсем другого рода — вое же ухитрялся исполнить начало своей любимой Лунной сонаты.
Пока глубоко под мостовой прокладывались тоннели, гусевские саперы самоотверженно трудились на поверхности. За две-три ночи перед домом создали широкий минный пояс, заложили противопехотные, противотанковые и фугасные мины. Впереди минного поля выросли три ряда заграждений из спиралей колючей проволоки.
Луна теперь всходила позднее, но не давали покоя осветительные ракеты — фашисты на них не скупились. Приходилось хитрить, таиться, пользоваться короткими перерывами между двумя вспышками. В наиболее тяжелом положении оказались те, кто строили заграждения вдоль фасада, выходящего к противнику. Здесь погибли два сапера, да еще двое были ранены.
Как ни таились, а противник, видно, все же обнаружил возню на площади. Но издали ему трудно разглядеть, что там происходит, а подобраться поближе мешал плотный огонь из Дома Павлова — пулемет Ильи Воронова, минометы Алексея Чернушенко, противотанковые ружья Андрея Сабгайды.
Точные данные нужны гитлеровцам дозарезу. Так что было ясно: жди разведку! И она не замедлила.
Стояла сухая, по-осеннему теплая ночь. В небе ни облачка, и лишь звезды мерцали своим тусклым светом. Но почему нет этих белых зонтиков, которыми враг обычно так щедро освещал ночное небо? Не спроста это.