— Понятно. Значит, вас интересует больше всего благодарность человечества? — насмешливо спросил Байтенов.
— Отчасти. Но только отчасти.
Соловьёв, переглянувшись с Байтеновым, спросил:
— А вы помните, что к этим словам англичанина Свифта добавил русский Тимирязев?
Захаров наморщил лоб и потёр его пальцами, словно он хорошо знал, о чём идёт речь, но никак не мог вспомнить самих слов. Соловьёв пришёл на помощь:
— Тимирязев сказал, что это не только агрономический, но и политический вопрос. И он, знаете, глубоко прав: и капиталисты думают о двух колосьях, и мы боремся за это. Но они заботятся о наживе, а мы — о народе и потому поднимаем целину!
Захаров пожал плечами:
— Целина может выручить сначала, а потом истощиться. Разве так не бывало?
— Люди раньше были неграмотными, — вступил Байтенов. — А у нас не только техника, но и наука — агрономия!
Захаров покровительственно усмехнулся:
— Агрономическая наука?! Да возьмите хотя бы вопрос о том, как оборачивать пласты земли. Куда отбросить сухой, дерновый, целинный пласт? Ведь он же мешает севу! Одни говорят так, другие — этак! Вот вам и наука!
Соловьёв слушал Захарова с возрастающим недоумением.
Неожиданно в разговор вступил уста Мейрам:
— Вот вы, товарищ главный инженер, научный труд пишете. О чём же вы там говорите? О технике?
— Конечно. И работа моя имеет прежде всего практический смысл: рациональное использование техники на целине.
— Понятно. Очень хорошо. А только ведь вы ещё не всё знаете. Мы ещё не пахали, не сеяли. До уборки тоже далеко. Выводы ещё неизвестны. Может, окажется, что не агрономы отстают, а техники.
— Ну, это смешное предположение! Вы правы только в одном: мне ещё надо собрать много различных данных.
Уста Мейрам вздохнул:
— Боюсь, Иван Михайлович, что это работники совхоза будут собирать данные, а не вы… Вы не сердитесь, но вот несколько лет назад в «Жане тур-мыс» приехал один учёный, казах. Приехал, переоделся и пошёл на ферму. День и ночь проводил рядом с доярками и чабанами. Вместе с ними ел, пил, работал. По ночам писал при свете лампы. Мы его спрашивали: «Товарищ учёный, зачем писать свой труд здесь, на ферме? У нас ведь бывали тут и журналисты и учёные. Расспросят, конечно, как и что, запишут в блокнот и уедут. А потом у себя дома сочиняют». Так этот человек ответил так: «Я должен всё сам попробовать, своими руками пощупать, своими глазами увидеть. А потом уже и домой можно ехать». Теперь, знаете ли, по его книге на всех фермах учатся.
Захаров усмехнулся:
— Что ж, уста Мейрам, я понял ваш намёк. Но всё дело в том, что техника, машины — это не то, что пастухи и доярки. Мне незачем бежать за трактором и смотреть, как он пашет. Я это н так знаю. Мне для размышления нужны цифры и факты. Выработка, экономия горючего и всё в этом роде — вот что является моим фундаментом!