Соловьёва, когда тот легко шагал сквозь метель с распахнутым воротом. И, глядя на него, юноша невольно выпрямлялся. Когда Соловьёва расспрашивали о его жизни, пытаясь понять, в чём секрет его неутомимости и стойкости, он отшучивался:
— Вот закончим уборку, делать будет нечего, тогда и поговорим.
Но у него всегда были дела, всегда он о чём-то тревожился и хлопотал.
Ашраф как-то задумчиво сказал:
— Когда я смотрю на Игната Фёдоровича, я понимаю, какими были те люди, которые, закалившись в царских тюрьмах, на каторге, в подполье, подготовили и совершили революцию. Это племя пламенных и железных большевиков.
Со своей семьёй Соловьёв виделся только тогда, когда по делам ездил в Иртыш. Возил его Тарас Гребенюк, и они обычно делали так: не доезжая дома, Соловьёв выходил из машины и неторопливо шёл к дверям. На стук выбегал Витя, а за ним уже показывалась Наталья Николаевна.
— Здравствуйте! А где мой папа? — спрашивал Витя.
— А я один приехал. Здравствуй, Наташенька! Принимайте гостя.
— А кто вас привёз? — недоверчиво выяснял Витя.
— Я прилетел на самолёте.
— И вовсе нет! У вас в совхозе самолёта ещё нету!
— Посмотри на улицу — увидишь.
Витя выглядывал наружу. К этому времени Тарас, уже подогнав машину, усаживался на крыльце.
— Папка! — восторженно кричал Витя. — Где ты был?
— Да я уж давно здесь сижу. А ты меня не заметил.
После приветствий и поцелуев все шли пить чай. Разговаривая с Витей, который заметно поправился, став розовощёким, крепким мальчуганом, Тарас с благодарностью посматривал на Наталью Николаевну.
Она хлопотала по хозяйству, расспрашивая о делах, сообщая новости.
Однажды она сказала мужу:
— Ксения прислала письмо. Едет на практику. Просится к тебе.
— Вот это хорошо! У нас как раз строительная горячка!
— А ты, конечно, не переехал на новую квартиру?
— Нет, не переехал, — вздохнул Соловьёв. — Уста Мейрам и Байтенов очень хотели, чтобы я жил в доме. Говорят, что образ жизни директора имеет воспитательное значение.
— Правильно, — сказала Наталья Николаевна.
— Вот и я так думаю, — усмехнулся Соловьёв, — именно потому, что мой образ жизни имеет воспитательное значение, я и не хочу переезжать. Домов у нас ещё маловато, а есть люди семейные, которые ещё живут в палатках и вагончиках. Одному можно где угодно устроиться, а вот им…
— И то правда. Только о возрасте своём подумай.
Соловьёв сердито посмотрел на жену, но она, затаив улыбку в глазах, уже подавала его любимые пельмени с перцем. Словно невзначай она спросила:
— А школу когда откроете? Осенью?
Соловьёв понимающе улыбнулся:
— Тебе, я вижу, не терпится… Ещё надо составить список, кто будет учиться, а то, может, и не стоит затевать возню.