— Много ли вы здесь заработаете?
— О да! — усмехнулся Алимджан. — Несколько миллионов!
— Сколько?! — испуганно спросил переводчик.
— Несколько миллионов пудов хлеба.
Журналист первый раз поджал губы, словно решил, что над ним смеются. Лицо его стало непроницаемым. Он что-то сухо сказал, и переводчик так же сдержанно обратился к молодёжи:
— Мистер Смит всё это хорошо понимает, но ему просто жаль вас: в вашем возрасте действительно надо пить кока-колу и танцевать по вечерам буги-вуги. А здесь нет ни жилья, ни воды.
— Странный вы человек, мистер Смит, — выпалил Саша, — неужели вы не понимаете, что для налаженной жизни требуется, чтобы кто-то позаботился об этом. Если б мы приехали в благоустроенный город с театрами, кино и кафе, то не было бы никакой проблемы целины! Но ведь дело в том, что здесь ничего нет. И кто-то должен начать. Вот мы и строим своими руками свою жизнь. В этом наше счастье…
Переводчик поднялся.
— Мистер Смит очень доволен вашими ответами. Он желает успеха в вашей работе и в вашей любви.
Обе стороны были достаточно язвительны и вполне вежливы. Распрощались с улыбками, оставшись при собственном мнении.
…Когда гости сели в машину и уехали, Соловьёв задумчиво посмотрел вслед и сказал:
— Этот Смит не верит даже тому, что видит своими глазами. Увидит новую домну — скажет: пропаганда. Увидит совхоз на целине — тоже пропаганда. Увидит людей, которые счастливо живут у себя в доме — и это пропаганда. Что же тогда реальность?.. Поменьше бы таких Смитов — крепче была бы дружба с зарубежными народами!
— Ничего, наладится, — как всегда, невозмутимо сказал Имангулов. — Это тоже наладится…
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
«ИДИ К ЛЮДЯМ!»
1
После работы Шекер-апа зашла прибрать в комнате Захарова и едва занялась мытьём полов, как в дверь постучали: вошла незнакомая молодая женщина. Она смущённо огляделась.
— Простите, но мне сказали, что здесь квартира инженера Захарова.
— Правильно, дочка, правильно сказали… А ты, наверное, Лариса? Жена его?
— Вы меня знаете?
— Слышала… Вот это хорошо, что ты приехала. Давно пора!
Довольно улыбаясь, Шекер-апа засуетилась, помогла Ларисе внести вещи, быстро убрала со стола.
— Ты, дочка, устраивайся. Ведь домой приехала, не куда-нибудь, а я тебе, чайку поставлю.
Лариса быстро переоделась, повязала косынку и принялась домывать пол, наводить порядок. Шекер-апа пыталась её остановить, уговаривала отдохнуть с дороги, но Лариса смеялась:
— А я и отдыхаю. Я так устала в одиночестве, что теперь мне любая работа в охотку…
Захаров вернулся поздно. Дверь в его комнату была распахнута настежь. Он поспешно вошёл и застыл на месте: Лариса, его жена, была здесь и спокойно чистила картошку!