— К какой же вере мы их склонять будем? — едва ли не с отчаянием спросил меня Хавр. — В жизни ни во что другое, кроме силы и удачи, не верил. Дай волю Ирлеф, она такого наплетет про Изнанку, про ее исчадий да про свои Заветы, что нас сразу по суставам разберут. К тому же она и языка не знает. Придется тебе отбрехиваться. Уж ты-то о всяких чудесах не понаслышке знаешь. Вспомни что-нибудь или придумай. Главное, чтобы новый боженька этим увальням по душе пришелся.
— Знать бы хоть, за что они старому отставку дали, — пробормотал я.
Поскольку мы разговаривали по-урвакшски, Ирлеф ничего не понимала, а только с укоризной зыркала на нас своими чистыми голубыми глазищами.
В соответствии с местным этикетом диспут начал делегат от наших оппонентов — благообразный осанистый мужик с золотой булавкой в ноздре. Обращаясь не столько к нам, сколько к многочисленной аудитории земляков, он принялся нахваливать своего Бога, именуемого Важлаком, Бога милостивого и справедливого, врачующего, дарующего, приносящего успех и спасение от нужды, покровительствующего воинам, земледельцам и повивальным бабкам, некогда породившего из своих сновидений первую женщину-каплюжницу, а потом и оплодотворившего ее своим семенем, Бога-заступника и страстотерпца, ныне облыжно оболганного, невинно развенчанного и лишенного законных приношений.
— Ишь ты какую харю наел на этих приношениях, — негромко заметил Хавр. — Боженьке небось и малой толики не перепадало. — Не вмешиваясь в суть предстоящей заумной дискуссии, Хавр намеревался наглыми замечаниями вывести жреца из себя. С гневливыми легче спорить.
— Конечно, Важлак не всегда был справедлив к своим детям, — покосившись на Хавра, продолжал жрец. — Случались при нем и моры, и междоусобицы, и неурожаи, и военные поражения. Эти ошибки мы признаем. Хотя трудно что-то требовать от Бога, если зерно посеяно в самую засуху, как это было три года назад. Или разве виноват тот самый проклятый вами Важлак, что перепившееся пивом войско утонуло в болоте?
— Отвадить он был обязан войско от пива! — возразил кто-то из старейшин. — Или опохмелить вовремя! А еще лучше — на верную дорогу вывести! Сам-то он трезвый был! Мы ему в тот день специально ни одного ковша не поднесли!
— А вот и зря! — Жрец печально вздохнул, не то вспомнив о пиве, не то пожалев погубленное впустую войско. — Дорог не подарок, а внимание. Нельзя было в такой день Бога гневить.
— Да о том мы уже сто раз толковали! — Возмущенный старейшина даже поломал посох, на который опирался. — Вины на Важлаке как на собаке блох! Другие боги как боги, и люди у них как люди. А он каких-то дураков выродил. За что ни возьмемся, ничего путного не выходит. Начнем сеять — зерно или сгноим, или поморозим. Воевать пойдем — в ближайшем лесу заблудимся. Пиво сварим — обязательно потом передеремся.