— Это он?
Энджи кивнула:
— Это мой Конлан.
— Ого, — восхищенно произнесла Лорен. Конлан был похож на Пирса Броснана.
Она вышла из машины, и Конлан направился к ней. Под его ботинками скрипел снег.
— Ты, наверное, Лорен. — Голос у него был низким и с хрипотцой.
Лорен с трудом подавила желание сбежать. Ей показалось, что в его голосе прозвучал гнев. Она в жизни не видела таких голубых глаз, и их взгляд буквально пронзал ее насквозь.
— Да, я Лорен.
— Конлан. — Энджи подошла к нему.
Он не повернулся к ней, а продолжал сверлить взглядом Лорен.
— Я приехал познакомиться с тобой.
Энджи видела: Конлан старается держаться на расстоянии от Лорен. Он, как доспехи, нацепил на себя присущую всем репортерам беспристрастность, словно считал, что сцепленные вместе металлические пластинки смогут защитить его. Он сидел с прямой спиной во главе стола и мешал карты. В течение последнего часа они играли и, не умолкая, разговаривали. Правда, Энджи не назвала бы это разговором, скорее, это был допрос.
— Ты разослала заявления в университеты? — спросил Конлан, раздавая карты.
На Лорен он не смотрел. Энджи хорошо знала этот старый репортерский трюк: не смотри на собеседника, пусть он думает, что вопрос несущественный, что ответ тебя не очень интересует.
— Да, — ответила Лорен, не отрывая взгляда от своих карт.
— В какие?
— В Южную Калифорнию. В Пеппердайн, Стэнфорд, Беркли, Университет Вашингтона и в Калифорнийский в Лос-Анджелесе.
— Ты думаешь, что сможешь учиться в университете?
Энджи прекрасно поняла, что имел в виду Конлан.
Она вскинула голову.
Что же касается Лорен, то на этот раз она оторвалась от карт и твердо посмотрела на Конлана.
— Я буду учиться.
— Тебе придется тяжело, — сказал он, вытаскивая карту и собираясь ходить.
— Не хочу показаться грубой, мистер Малоун, — уверенно проговорила Лорен, — но жизнь вообще тяжелая штука. Я получила стипендию в «Фиркресте», потому что никогда не сдавалась. По той же причине я получу стипендию и в университете. Чего бы это ни стоило, я ее получу.
— У тебя есть родственники, которые могли бы помочь?
— Мне помогает Энджи.
— А где твоя семья?
Ответ Лорен прозвучал очень тихо:
— У меня никого нет.
Бедняга Конлан! Энджи увидела, как он растаял — в одно мгновение, сидя во главе стола, с картами в руке. Маска хладнокровного репортера исчезла, и за ней возникло лицо обеспокоенного человека. Энджи видела, что он пытается справиться с эмоциями, которые овладели им, и она поняла: он уже попался в ловушку, поддавшись на слезы, заблестевшие в глазах девочки.
Конлан прокашлялся.