Инспектор куда-то вышел. Михара положил ему на стол записку, всего лишь два слова: «В Камакура». И вышел из департамента. Если поехать прямо сейчас, пожалуй, поздно вечером удастся вернуться.
В знаменитой кондитерской у Токийского вокзала он купил коробку пирожных. На всякий случай. Вдруг понадобится в качестве подарка больной? Прошел на платформу, на тринадцатом пути как раз стояла электричка. Пятнадцатый путь не просматривался — на четырнадцатом был состав.
Михара снова и снова мысленно возвращался к четырем минутам. Ясуда ведь мог предположить, что им заинтересуется полиция, и на этот случай подготовил двух свидетелей-официанток.
Электричка тронулась. До Камакура примерно час езды. Михара уже почти жалел, что ввязался в эту историю. Обыкновенное самоубийство влюбленных. К тому же Ясуда в ночь с двадцатого на двадцать первое был в пути на Хоккайдо. Кюсю и Хоккайдо, Хоккайдо и Кюсю — никак их не свяжешь.
Прибыв на станцию Камакура, сел в трамвай на Э-носима. Он сошел на остановке Гокуракудзи. Точного адреса он не знал, но разыскать будет не трудно — здесь в узкой, похожей на ущелье долине находился всего лишь один небольшой поселок.
Михара направился прямо в полицейский участок, предъявил свои документы и спросил, проживает ли здесь некий Ясуда.
— A-а, это у которого больная жена… — сказал полицейский.
Михара охватило разочарование. Жена существует. И действительно больная. Но уж если приехал, что же делать! С коробкой пирожных он пошел в ту сторону, куда указал полицейский.