— Тогда… может, ты помнишь цвет его пояса?
— Какого пояса?
— Длинного, шелкового, завязанного набок двойным узлом.
— Да, этот пояс у него действительно был. Цвет, если не ошибаюсь, черный. И остальная одежда у него тоже была в темных тонах.
— Некромант?
— Это был некромант? — ужаснулась Флара. — Боже, какой кошмар! Вот как раз о них я слышала достаточно много и, признаюсь, ничего хорошего! Не могу поверить, что рядом со мной было такое чудовище!
— Некроманты не чудовища! — рассердившись, закричала я, вскакивая на ноги. — В их ряды набирают только самых благородных магов! Они, чтоб ты знала, являются главной боевой силой Ануары! А то, что эти маги черпают силы из последнего вздоха умирающего, им и самим особой радости не приносит.
— Тогда почему же они это делают?
— Чтобы на Ануару не нападали все, кому заблагорассудится. Наличие их в нашей армии служит главной гарантией того, что война Магии и Огня больше не коснется этой страны!
— Мне рассказывали об этой войне… рассказывал парень, отца которого, вместе со всем поселком, жестоко убили даранские некроманты!
— А моего двоюродного дедушки убили нацистские солдаты во время Второй Мировой! Но это не значит, что я должна яростно ненавидеть всех военных мира, включая тех, которые служат моей стране — даже если они останутся последней ротой на планете!
— Откуда такая благосклонность к некромантам?
— Я знаю одного из них…
Я замолчала и сглотнула, снова подумав о том, какая я дура. Конечно, одного из них я знаю! И поэтому решила, что он бросится ко мне со спасательным кругом в форме уточки, на которой написано «Титаник Макдак»!
— Один — это не показатель. Возможно, он и сам зеленый мальчишка, который, по сути, ничего не знает…
— Сомневаюсь, что глава некромантов — это зеленый мальчишка, который ничего не знает.
— Ого! Сам глава? Да, тогда он действительно в курсе дел. А ты уверена, что он не пудрил тебе мозги?
— Уверена, — твердо сказала я. Интересно, а откуда у меня столько уверенности? Почему я даже мысли не допускаю, что Ларгус элементарно навешал мне лапши?..
…Потому что тогда он меня спас. Спас, рискуя собственной жизнью и бесценной силой. Когда его к этому абсолютно ничто не обязывало. Так же, как ничто не обязывало его и открывать душу девушке из чужого мира, которую он едва знает. Более того, оказалось, что это душа доброго, благородного человека, которому живется несладко; душа, вынужденная с бесстрастным лицом терпеть грязную клевету. Душа, незаслуженно обреченная на одиночество и всеобщее пренебрежение… и сердце, которое никогда не покинет на произвол судьбы того, кому нужна помощь.