И Михаил Мукасей в стороне здесь не оставался. Тут потребовались знакомства не только с голливудской богемой. Вступил в контакт с торговцами. Из всего услышанного-разведанного складывалось впечатление: японцы на войну с СССР пока не решатся.
Михаил писал длинные депеши, супруга передавала в Москву. Они и сами сомневались — нападут или нет. А уж Центр тем более. Но, когда дивизии сибиряков перебросили с Дальнего Востока под Москву, они поняли: в Москве их информация без внимания не осталась. Источники Мукасеев подтверждали переданное из Токио Рихардом Зорге…
Путь в иные разведсферы
Они с женой и двумя детьми рвались из Америки домой. Писали: хотим быть вместе со всем народом.
Отвечали им коротко: когда будете нужны, пригласим, пока — сидите там.
«Туда» к ним приезжал генерал из Центра. Исследовал и анализировал их работу. Остался доволен, так что пятилетняя командировка прямо в Голливуд оказалась продуктивной.
Получилось так, что в 1939 году в спешке и горячке сверхсрочной подготовки он остался фактически без очередного воинского звания. В университете с военной кафедрой ему присвоили старшего лейтенанта. С этим и пришел в разведку. А вернувшись в Москву, добровольно вступил в армию.
Десять лет Михаил Мукасей проработал в специальной разведывательной школе заместителем начальника учебной части. Вместе с двумя генералами и другими старшими офицерами «готовили людей для зарубежной работы».
— И вот в один прекрасный день вместе с еще несколькими товарищами пригласили к начальству, — тут Михаил Исаакович как-то подтягивается, сосредотачивается. — Меня спросили: скажите, пожалуйста, нужно ли обязательно быть военным, чтобы стать разведчиком? Я сказал, что не обязательно, надо быть только разведчиком. На этом вроде и закончилось.
На самом деле все только начиналось, но только по второму, еще более закрытому кругу.
Через некоторое время его вновь пригласили, или вызвали, на Лубянку. Там и сидел человек, который задал тот самый вопрос.
— Это был Коротков Александр Михайлович, — ух, как напрягся Мукасей. — Наш, можно сказать, отец, один из лучших советских разведчиков. Он и благословил на нелегальную работу. Коротков гордился нами, а мы счастливы были трудиться с ним. Еще до нашего отъезда мы с Коротковым вместе много ездили, подбирали людей для работы во Внешней разведке.
— Михаил Исаакович, это когда же вы взяли второй старт? В 1954-м?
— Нет, позже. В нелегальной разведке я проработал 20 лет. Мы с женой были во многих странах. Каких — считайте, что не помню.
— В это хорошо верится, когда у вас такая память. Ладно. Но сколько же языков вы знаете? Кроме английского и в детстве, в юности выученных — польского и бенгальского?