— И сколько лет заняло это путешествие? Двадцать?
— Чуть больше, если быть совсем точными, то двадцать два.
— Скажите, чем все же вы занимались?
— Мы имели возможность и право заключать всяческие торговые сделки с любой страной и фирмой. Я главным образом занимался тем, что был посредником между покупателем и продавцом. За это получал проценты. И, конечно, использовал знакомства в разведывательной работе. Сейчас вы спросите: «Как?». Если вам интересно, то в каждом государстве у нас были хорошо знакомые люди, которые прекрасно разбирались во внутренней обстановке и еще в политике. А в годы моей работы в разведке дома интересовались не только документальными данными, но и настроением населения. И публика, с которой мы были связаны, давала нам заведомо объективные сведения о ходе и состоянии дел. И об этом мы тоже сообщали.
— Если вы с Елизаветой Ивановной мотались по белу свету, то были человеком обеспеченным?
— Вообще-то да.
— И сами сделали свое состояние?
— В какой-то степени.
— У вас были собственные агенты?
— Конечно! Иначе зачем все затевали? Были, и мы ходили, получали документы, пересылали почту в Центр — делали все, как принято и водится. Это уже обыденная и практическая жизнь каждого разведчика.
— Как поддерживали связь?
— У нас была двойная радиосвязь: Центр — к нам и от нас — в Центр. Работала жена. Как-то с нами чуть не случилась неприятность.
В первые годы аппарат был громоздкий — весил 16 килограммов. Это потом, за два десятка лет, технику усовершенствовали, и мы в последние годы получали уже модерн. А тот, пудовый, таскать никуда было нельзя и спрятать тоже тяжело. И однажды утром читаем в газете, что вчера на соседней улице в таком-то доме произведен обыск на предмет пресечения работы нелегального радиоаппарата.
Когда мы вышли из дома, где сняли временное жилье, по улице уже курсировали машины с антеннами — пеленгаторы. А получилось так, что как раз тогда, когда Елизавета Ивановна передавала в Центр, в аппарате испортился диод, и она была на связи дольше обычного. И будто бы ее засекли. Но повезло, наше жилище находилось по счастливому стечению обстоятельств на уровне их государственной радиостанции, которая тоже наверняка работала во время нашего сеанса с Центром. И мы оказались как бы в стороне. Заподозрили кого-то другого. Но рисковать было нельзя, и мы временно прекратили выходить на связь. Держали паузу три месяца.
— Михаил Исаакович, вы уже перешли на довольно подробное описание оперативных эпизодов, — в голосе старшего офицера, с любопытством Мукасею внимавшего, звучала искренняя тревога.