Элкотт кивнул Саймону и указал на кресла.
— Да, вот это сюрприз! Так вы торгуете предметами искусства, мистер Руссо? Не многие из людей вашей профессии способны отличить оригинал от копии. Вы уверены, что не ошиблись?
— Я не совсем то, что называют торговцем. Скорее, маклер. Свожу покупателей и продавцов. Провожу экспертизу и возвращаю оригиналы законным владельцам. И поскольку сам имею картину Сары Эллиот и изучал ее творчество, то и сумел распознать, что четыре картины подделаны.
Саймон немного помедлил, соображая, что и как сказать Фрейзеру и испугается ли тот. Элкотт, разумеется, все знал и даже не пытался изобразить удивление. Почему бы не пойти до конца, тем более что он примерно предполагал, как все это проделано? Пусть Фрейзер всполошится и предпримет какие-то шаги.
Саймон не обсуждал с Лили, о чем будет говорить. Оставалось надеяться, что она не будет слишком потрясена. Он улыбнулся Лили и спокойно заметил:
— Сначала я думал, что все это ваших рук дело, от начала и до конца. Но потом сообразил, что вы человек маленький и без всяких контактов в мире искусства. Зато есть такой коллекционер, швед по имени Олаф Йоргенсон, который владеет половиной мира. Он может все… и если чего-то захочет, то по трупам пройдет, лишь бы это получить. Скорее всего он затеял похищение. Все было так: Олаф решил заполучить те картины, что висели в Чикагском художественном институте, но ничего не вышло, и ему пришлось ждать. Он точно знал, когда Лили Савич покинула Чикаго, чтобы перебраться в Гемлок-Бей. Послал по ее следу шпиков и очень быстро нашел вас и вашего сына Теннисона, возраст которого как раз подходил для его планов. Вы заключили сделку. Собственно говоря, я слышал, что у Олафа только три картины. Где находится четвертая — пока неизвестно. Остается надеяться, что и ее он успел получить. Это упростит операцию. — Саймон неожиданно щелкнул пальцами под самым носом Фрейзера. — Мы вернем их только так! Быстро и аккуратно. Итак, мистер Фрейзер, я верно все изложил?
Элкотт Фрейзер и глазом не моргнул. И вид у него был слегка скучающим. Только Лили, хорошо его знавшая, подметила, как слегка дергается его левый глаз: верный признак, что он напряжен или злится. Вероятно, и то и другое. Сначала она немного удивилась рассказу Саймона, но потом поняла, что все это, возможно, чистая правда.
— Йоргенсон действительно человек могущественный и влиятельный, — подтвердила Лили. — Не то что вы, жалкий человечишко.
На миг Саймону показалось, что свекор сейчас ударит Лили, но тому каким-то чудом удалось сдержаться. Мало того, он ответил пренебрежительно и не задумываясь, словно говорил с надоедливым мальчишкой: