— Оливье… Оливье… — шептал Карл. — Только один рыцарь в мире умел так биться, только один… Посмотри, что он вытворяет. Наши рыцари просто не успевают за его мечом. Ни один из четверых не успевает.
— Боюсь, Ваше Величество, расстроить вас, и лишить последней надежды, — Оливье тоже смотрел туда же с не меньшим вниманием, — но я видел Хроутланда во многих сражениях. Даже он не умел так драться… Смотрите, он между делом успевает и нашим пехотинцам по паре ударов отвешивать. Что у него за меч? Он же просто рассекает мечи простых пехотинцев, Ваше Величество! Смотрите!
— Это «харлуг»… — сказал Бравлин. — Славянский булат…
А Салах ад-Харум молча постучал рукой по рукоятке своего булатного меча, подтверждая правоту слов князя вагров, но взгляда от схватки не оторвал.
Аварец в самом деле так виртуозно управлял конем, что не давал противной стороне составить строй. И при этом несколько раз выручал пеших воинов с синими шарфами, в критическую минуту оказываясь рядом и нанося удары пешим франкам. Меч аварца разбивал щит и ломал или разрубал меч пехотинца, если тот щит уже бросил. И ни один доспех не мог выдержать удара этого меча.
— После удара Сигурда, я видел, воины встают, — сказал князь Бравлин, — после удара Ратибора их выносят. На один удар Сигурда приходится два удара Ратибора. Если искать самого полезного воина в полку синих, я назвал бы именно его, а отнюдь не герцога.
— Не могу не согласиться с таким мнением, — сказал король, не отрывая горящего взгляда от ристалища. — Он великолепен!
Тем временем Сигурд умудрился нетрадиционным прямым ударом меча проломить забрало и выбить из седла одного из своих соперников, однако второй, более легкий и от природы и более быстрый, сильно теснил его, не давая развернуть коня, чтобы занять удобную позицию. Оба рыцаря оказались опять в самой гуще дерущихся, и это мешало им маневрировать. И в конце концов пешие воины просто отделили рыцарей друг от друга, таким образом, оба переключились на простых ратников, методично нанося удар за ударом во все стороны.
А Ратибор продолжал схватку, заставляя за счет быстроты и резкости ударов отступать четверых противников. Умело маневрируя, он не позволял им окружить себя со всех сторон, к чему франки стремились. Но однажды это им все же удалось, и аварцу пришлось бы туго, но внезапно, оказавшийся за спиной рыцарь-франк, вместо нанесения удара, в самом начале атаки выронил меч и стал медленно падать, хотя и старался удержаться за луку седла.
— Что с ним случилось? — спросил король, не обладающий особой остротой зрения.