Аббио даже сделал шаг назад в изумлении.
— Ты думаешь?… Сам Готфрид…
— Я уверен. Это покушение абсолютно в духе Готфрида. И теперь мне следует ждать какой-нибудь гадости для себя. Хорошо бы и мне подвернулся вовремя проезжий славянин… — грустно пошутил Кнесслер.
— Теперь уже ты не уловил главного, — отпарировал Аббио, не любящий, когда его упрекают в несообразительности.
— А я что не уловил? — Кнесслер к таким вещам всегда относился спокойно, потому что знал: одна голова — хорошо, а две — иногда лучше.
— Ты не уловил, что мы попусту болтаем языками, тогда как, после покушения, у нас осталась только одна дорога. К королю франков! И как можно быстрее. Потому что первый, принесший весть о событиях в стране бодричей, становится сообладателем права на действие. Есть, кстати, повод и поговорить с королем о Сигурде. Попытка повесить эделинга, я думаю, выходит за рамки рядового происшествия.
— Да, — согласился Кнесслер. — Идти надо прямо сейчас, утром может быть уже поздно. У Карла хорошо работает разведка и быстрые гонцы.
Как только они вышли из палатки, к Аббио шагнул сбоку один из его людей.
— Мой эделинг, тебе просили передать, что поручение выполнено. Волхв оказался прав. Они пришли за телом. Их повесили около дороги, вместе с убитым раньше. Там же нашли и одежду франков.
— Сколько их было?
— Трое. Дрались отчаянно. Четверых наших положили, троих сильно ранили.
Аббио поморщился. Два десятка воинов послал. И не смогли без потерь справиться с тремя негодйями. От такого сообщения было даже немножко стыдно перед Кнесслером, и уж тем более не стоит говорить о потерях королю.
— Значит, все те же люди. Один с проломленной головой поехать не смог. Пусть будет так. Суд свершился.
— И об этом следует рассказать королю, — добавил Кнесслер. — Я имею в виду — суд!
На вершине холма опять разжигали костер не меньший по размерам, чем вчерашний. Целая вереница солдат несла для него хворост из ближайшего леса, вытянутым языком заползая на Песенный холм. Гора запасов обещала, что на холме будет светло до самого рассвета.
Майордом дю Ратье как раз проходил между служебными палатками, когда заметил приближение поздних гостей, и остановился, поджидая.
— Его величество еще не ложился? — спросил Кнесслер. , — Нет, друг мой, — майордом, как всегда, очень хорошо встречал Кнесслера, справедливо считая его своим сторонником в борьбе с партией войны, возглавляемой монсе-ньором Бернаром. — У него в гостях Алкуин, граф Оливье и монсеньор Бернар. Разумеется, когда кто-то что-то рассказывает, дело не может обойтись и без маленького Эйнхарда. Вы подождете или желаете присоединиться к компании?