Атак полулежал в тени своего дома, облокотясь о подушку, и со смаком попивал зелёный чай. Оразгюль расположилась поблизости. На ней высокий борык — головной убор отнюдь не для работы. С давних пор считалось: чем выше борык, тем женщине больше почёта. А Оразгюль почёт любила.
Высокий, как ступа, борык то и дело сползал ей то на глаза, то на затылок. Оразгюль тем только и занята была, что поправляла его. Да ещё из пиалы чай остывший прихлёбывала — горячего-то лень было подбавить.
А тут ещё муж приказывает:
— Налей-ка мне чайку, жена!
— И не подумаю! — отмахнулась она. — У самого руки не отсохнут.
Пока Атак почёсывал затылок, соображая, как бы поязвительнее ответить сварливой бабе, Оразгюль допила свой чай, выплеснула осадок и повернулась к мужу:
— Где-то сейчас наш братец Чопан? Бывает, по ночам не сплю, всё о нём тревожусь…
— А? — оторопело вскинул голову Ата. — С чего это ты?
— Война проклятая никак не кончается. Ведь на войне, говорят, может случиться всякое.
Атак тяжело вздохнул и проговорил сокрушённо:
— Божья воля на всё. Ведь сказано: «Пусть сорок лет чума ходит — умирает лишь тот, кому назначено».
Оразгюль не ответила, блаженно потянулась — борык немедленно сполз ей на затылок.
— Эхе-хе… А вот скажи, из-за чего это люди воюют? Не могут, что ли, жить мирно, землю себе пахать?
Атак даже приподнялся на локте — вот сейчас он всё разъяснит. И — осёкся, махнул рукой:
— Ну-у, этого тебе не растолковать… Не твоего ума дело, вот оно что здесь…
Оразгюль, казалось, вовсе и не ждала от супруга вразумительного ответа.
— А что, неужели враги победят наших? — продолжала она.
— Не победят ни за что! И думать не думай.
— Ведь они, враги-то, говорят, прямо, будто ветер, мчатся, не остановить…
Атак снова в растерянности почесал затылок. Он знал грамоту и отнюдь не считался глупцом от природы. Но — лень ему было читать газеты, радио слушать. А жене — и подавно… Поэтому о событиях в мире оба знали понаслышке.
— Да не-ет, — помотал наконец головой Атак. — Пусть как ветер… Пусть как слоны лезут вперёд, наших им не одолеть. Верно говорю.
— Я слыхала, что в старину, — Оразгюль наморщила лоб, — сильнее всех считали солдат белого царя. Как думаешь, наши солдаты не от них произошли?
— Э-э, не знаю, жена. Только всё равно — наших не победят, я от людей слышал.
— А почему? — упрямо повторила Оразгюль.
Атак стал терять терпение. Сел на корточки. Видать, от проклятой бабы не отвязаться сегодня… Вдруг его словно бы осенило:
— Вот если бы тебя сейчас попытались выгнать из собственного дома, — как думаешь, удалось бы?