В то лето колхозники села Иртык засеяли зерновыми обширные площади вдоль магистрального арыка Кель. Там, далеко от села, люди построили временные хибарки, в них и жили неделями. Ибо, когда подоспел урожай, его почти весь пришлось убирать вручную. Правда, удалось раздобыть на МТС один исправный комбайн. Но много не уберёшь одной машиной.
…Солнце в тот день уже поднялось на порядочную высоту. Временный посёлок на берегу арыка давно опустел; пожалуй, один только Атак слонялся вдоль неровного ряда хижин, обмазанных глиной. Тут, немного на отшибе, парни копали колодец, и Атак должен был, по окончании работы, опустить на дно колодца уже подготовленный для этой цели човлюк — специальный обруч для закрепления стенок.
А к востоку от посёлка работали косцы — тоже в большинстве молодёжь, парни и девушки. Среди них — и Огульдженнет. Усердно, без устали махала она косой, почти не поднимая головы и не глядя по сторонам. И всё-таки лицо у неё сильно загорело, загрубело на жгучем солнце и ветру.
Поблизости, время от времени поглядывая на соседку, трудился парнишка лет четырнадцати по имени Халик. Полненький, круглолицый. Поработав косой с полчаса, он хватался за поясницу, — видать, не очень-то был привычен к такому напряжению.
Ближе к перерыву Халик на минуту положил косу и приблизился к Огульдженнет.
— Не уставать вам, сестрица! — как принято, пожелал он. Затем попросил воды, которая хранилась у женщины в кумгане, что был прикрыт халатом.
— Давайте-ка я помогу вам, — предложил парень и, не ожидая ответа, схватил свою косу и подошёл к Огульдженнет.
— А на своём участке всё скосили? — не поднимая головы и не переставая работать, спросила она.
— Н-нет…
— Тогда, братец, заканчивай. А я управлюсь сама.
— Э!.. — парень махнул рукой, вздохнул. Огульдженнет на секунду выпрямилась, улыбнулась, поглядев на него с любопытством. А Халик сказал: — Одно-му-то работать уж больно скучно. Наверное, от скуки и поясницу ломит.
— Вот как! А ну-ка я посмотрю, как ты орудуешь косой, ловко ли у тебя получается.
Халик с усердием взмахнул косой и двинулся по ряду, ровной полосой укладывая колосья. С каждым взмахом он подавался вперёд всем корпусом — очень уж много силы тратил, больше, чем следовало. Видать, ему хотелось заслужить одобрение молодой женщины. Огульдженнет поняла его состояние.
— Вай, Халик, да ты молодчина! Прекрасно владеешь косой.
— А знаете, я и в прошлом году на каникулах работал на покосе. Сорок два трудодня мне начислили!..
— Вот здорово! Ну, в этом году, конечно, заработаешь побольше.
Халик скромно пожал плечами: дескать, увидим…