— Дрова вы тоже получите.
— Но у меня зрение, знаете ли, подкачало, вдали я все вижу, будто в тумане, как же мне стрелять из него, из этого вашего ружья?
— По крайней мере, одолжите нам ваши окна.
— Мои окна? Как я их могу одолжить?
— Мы стрелков в них расставим.
— Да ведь солдаты их приметят, ваших стрелков, заявятся ко мне, неприятностей не оберешься…
Дюссо распахнул окно и высунулся, а ковровщик весь затрясся от ворвавшегося в комнату ледяного ветра.
— Четвертый этаж, Сент-Обен, отсюда можно всю улицу Вивьен обстреливать продольным огнем.
— Продольным огнем? — повторил ковровщик, лязгая зубами.
Дюссо положил на стол две золотые монеты. Ковровщик опасливо покосился на это сокровище:
— Это… мне?
— Арендная плата за ваши окна.
— Ладно, но только на сегодня…
Таким образом, меблированные дома улицы Вивьен постепенно заполнились вооруженными секционерами. Жерла окон ощетинились ружейными дулами. Выйдя из того дома, двое мюскаденов натолкнулись на посланцев секций Брута, Майль и Ломбардцев, спешивших в монастырь Дочерей Святого Фомы. Печатник с улицы Булуа вел ватагу буржуа с ружьями под мышкой; он располагал сведениями о настроениях в армии, у него был отменный источник новостей, поскольку его кузен-бакалейщик нынче же утром снабжал лагерь на Пустоши.
— Вы знаете, кто такой генерал Десперьер?
— Нет, — хором сознались Дюссо и Сент-Обен.
— Это второе лицо после Мену, а Мену…
— Ну, его-то все знают, это командующий парижским гарнизоном.
— Так вот, Десперьер вдруг заболел и слег.
— С чего бы это?
— От страха.
— Чего ж он боится?
— Нас. Кузен печатника не поверил в эту внезапную болезнь, помешавшую генералу вести войска на штурм секций. Он незадолго до сообщения об этой лихорадке, приковавшей генерала к постели, видел его весьма бодрым и свежим, как незабудка. И он среди офицеров не один такой. Многие отлынивают от сражения с мятежниками, отказываются покинуть лагерь на Пустоши со своими солдатами.
Таким образом, секционеры и мюскадены, вновь придя в превосходное расположение духа, возвратились под монастырский кров, где шла подготовка к обороне. Ободренный известиями печатника, уверенный, что армия не начнет атаку по крайней мере в ближайший час, Дюссо предложил другу заглянуть к нему, это близко, всего несколько улочек пройти.
— Начать с того, что у меня сколько угодно провизии, а наши животы почти совсем опустели, надо подкрепиться, и потом, дорогой Сент-Обен, в моем гардеробе вы сможете выбрать все, что требуется, чтобы подправить ваш силуэт.
— Готов следовать за вами. Вы правы: если сегодня вечером нам суждено пасть, умрем с должным шиком.