А девятого мая был праздник. Но Катя его не заметила. Следователь — Василий Андреевич — позвонил ей поздно вечером и рассказал все. Это было накануне, восьмого мая. Катя была одна дома. Положив трубку, она сделала несколько шагов к своей комнате и внезапно перестала видеть коридор. Стены затянулись какой-то тошной дымкой и пропали. Очнулась она на полу. При падении она сильно ушибла бедро и поднялась поэтому с трудом. Поэтому и еще потому, что ее так и качало. Она добралась до своей комнаты, улеглась там на постель и пролежала несколько часов в темноте с открытыми глазами. Тем не менее она ничего не видела — комната, такая знакомая, родная, как будто находилась на другой планете. Катя была не здесь — она была в своем ужасе. То и дело перед ней вставало лицо Лены — но не той Лены, что сидела с ней в тот день в кафе, а той, что была на фотографии, которую она ей показала, — счастливое, улыбающееся лицо. Катя вглядывалась в это лицо, пыталась оживить его, заставить эти глаза посмотреть на нее, на Катю, заставить рассказать, что они видели в последний миг. Но лицо тут же исчезало, расплывалось, теперь у Лены были прозрачные голубые глаза, острый нос и узкие губы Лики, и тут же это лицо снова менялось — на нее смотрела Ира Ардашева, и смотрела почему-то с такой ненавистью, с какой никогда в жизни не смотрела. Откуда бралась эта ненависть — Катя понять не могла.
«Зачем, зачем… — проносилось у нее в голове. — Зачем он это делает, Господи, зачем?! Неужели он не понимает, что он делает?! Неужели он ничего не понимает…»
Игорь вернулся очень поздно. Катя не окликнула его, не вышла ему навстречу, ничего ему не сказала. У нее не было сил рассказывать кому-то эту историю. В тот вечер они так и не увидели друг друга.
Только к полудню следующего дня, девятого мая, Катя смогла заставить себя встать и умыться. Глаза опухли, хотя она не плакала. Все тело налилось свинцовой тяжестью. Она выпила жидкого чаю, ничего не съела, посмотрела на разрезанный магазинный торт, который стоял на кухне на столе. Этот торт напомнил ей о муже. Она прошла к нему в комнату.
Игорь лежал на диване и смотрел телевизор. Катя вошла, едва передвигая ноги, и он даже по звуку ее шагов почувствовал неладное и оглянулся. Лицо у него было испуганное.
— Что такое? — спросил он, вглядевшись в ее лицо. — Что случилось?
— Послушай… — Катя присела рядом с ним на диван. — Я хочу тебя предупредить…
— О чем? — Он окончательно испугался и сел тоже. — Я что, опять что-то натворил?
Она только махнула рукой:
— Нет, ничего ты не натворил, и думаю, что я тоже пока ничего не натворила. Но я хочу тебе сказать, что, когда меня убьют, отдай мои вещи маме, пусть она их продаст. Деньги у меня в шкатулке, ты знаешь где. Пусть она тоже возьмет их себе. А мебель я оставлю тебе.