Работающие через один фонари по периметру бросали тусклый ржавый свет на блестящий после дождя асфальт. Мимо, раздирая ночную тишину внезапными приступами пьяного гоготания, продвигалась компания подростков. Ансельм, мгновенно впитывающий в себя окружающую картину, обернулся на смех, и лицо его из серьезного и сосредоточенного вдруг сделалось заинтересованным. Он проводил компанию молчаливым внутренним взором, а когда повернулся к друзьям, его наряд под плащом полностью повторял одеяние одного из подростков: рваные на коленках джинсы и светлая толстовка.
– Что это? – спросил Фредерик, уставившись на друга.
– Мне нравится, – просиял Ансельм.
Начал моросить мелкий неприятный дождь, и его светлые волосы и щетина покрылись блестящими в свете фонарей капельками влаги. Ансельм стал похож на мокрый белый одуванчик. Гемма, которую ничуть не радовала затянувшаяся пауза, не смогла сдержать снисходительной улыбки.
– Мне тоже, – произнесла она тоном, ясно дающим понять, что обсуждение этого вопроса закончено. – Вперед, у нас есть дело!
Кондитерская фабрика оказалась промышленным зданием в четыре этажа, расположенным углом на хорошо просматриваемой территории. И по виду больше напоминала офисное сооружение, нежели место создания сладостей, радующих детские сердца.
– Что за печенья здесь пекли? – спросила Гемма, с сомнением поглядывая на разбитые окна, черными глазницами уставившиеся на незваных гостей.
– Я вообще не помню, чтобы у Изидора было любимое пирожное, – проворчал Фредерик, плотнее запахивая полы сутаны и выпрямляя спину, будто соперничая в упрямстве с порывами холодного пронизывающего ветра. – Мы не могли отправиться утром?
Ансельм опустил руку на плечо друга. И Фредерику тут же стало теплее. Он кинул быстрый взгляд на широкую ладонь нетронутого, но стряхивать ее не стал. Фредерик не терпел снисхождения, но снисходительность была чужда Ансельму. И Фредерик это знал.
– Кто здесь? – трое друзей резко обернулись на сердитый голос позади них. Это был сторож.
«Совершенно излишняя встреча», – подумала про себя Гемма, быстро прикидывая в голове варианты действий.
– Здесь я, – ответил Ансельм, выходя вперед.
Его плащ взметнулся на ветру, закрывая вид на Гемму и Фредерика, словно стирая их из памяти.
Луна освещала бледное лицо Ансельма. Лицо без глаз.
Старик пошатнулся. Ружье с глухим неприятным дрязганьем упало на землю. Волосы на узкой седовласой голове старика поднялись дыбом.
– Не бойся меня, – проговорил Ансельм, не ласково, а строго.
Сторож ничего не мог ответить. Он дрожал всем телом так, что ходуном на нем ходила даже старая изношенная фуфайка.