Второго апреля было не только возбуждено против меня уголовное дело, был не только подписан указ о моей отставке, – произошли и некоторые другие события.
Борис Николаевич Ельцин направил Строеву письмо – впрочем, скорее всего, он передал письмо тому в руки рано утром во время личной встречи.
«Вы помните, основанием моего первого представления в Совет Федерации послужило личное заявление Ю. И. Скуратова об отставке по состоянию здоровья. Однако это предложение было отклонено, – было написано в этом письме. – Я с уважением отнесся к этому решению Совета Федерации: в его основе безусловно лежали мотивы, связанные с сохранением стабильности и порядка в работе Генпрокуратуры. Однако сейчас, по истечении некоторого времени, мы имеем принципиально новую картину.
Вскрылись обстоятельства, которые не позволяют мне спокойно относиться к тому, кто сейчас руководит прокуратурой. И речь уже не только о проступках, порочащих честь прокурорского работника. Против Ю. И. Скуратова возбуждено уголовное дело.
В самой Генпрокуратуре сложилась нездоровая обстановка. Часть прокурорских работников чувствует себя политическим «штабом», а другая практически дезорганизована и не может нормально работать.
Нарушилось нормальное взаимодействие Генпрокуратуры с другими правоохранительными органами.
В этой ситуации оставлять Ю. И. Скуратова в должности мы не имеем права, а я – просто обязан отстранить его от работы.
В связи с вышеизложенным прошу Вас еще раз, – взвесив все «за» и «против», – рассмотреть вопрос об отставке Ю. И. Скуратова.
Верю, что Совет Федерации примет верное, единственно правильное в таких условиях, решение».
И подпись внизу: «Б. Ельцин».
* * *
Итак, в письме было указано четыре причины отставки. Первая – я совершил «проступок, порочащий честь прокурорского работника». Вторая против меня возбуждено уголовное дело. Третья – в прокуратуре сложилась нездоровая обстановка и часть людей вместо работы занимается некими политическими играми, налицо, словом, – дезорганизация. И четвертая «нарушилось нормальное взаимодействие Генпрокуратуры с другими правоохранительными органами».
Этих причин достаточно, чтобы свалить не только Генпрокурора – свалить все правительство. Впрочем, правительства у нас слетали по причинам, куда более мелким.
Как видите, действия администрации все время находились в движении: вначале хотели просто обойтись моим заявлением, потом решили придавить меня выводами «моральной» комиссии, созданной при Совете безопасности, затем пришли к мысли, что надо возбудить уголовное дело, а последняя моя «вина» вообще была связана с политикой – я-де виноват в политизации прокурорских сотрудников. Хотя, как известно, по нормам нашей жизни, армия и правоохранительные органы находятся вне политики.