«Как быть, — думала она. — Как сказать ему, чего я жду. Но тогда получиться, что я тороплю наступление того самого блаженства, о котором теперь часто вспоминаю и днем».
— Алекс! — она глубоко вздохнула, еле сдерживая себя.
— Что? — он не хотел отрываться от сосков, чувствуя, как волнуется все ее тело.
Зачем он мучает так?
— Алекс, погладь меня, — помимо своей воли попросила она.
Он замер.
— Где? Где ты хочешь, чтобы я тебя погладил? Покажи мне.
Дрожащей от смущения рукой она повела его пальцы вдоль своего разгоряченного тела и остановила их внизу живота.
— Милая моя девочка! Я рад, что тебе этого хочется. — Он стал перебирать пальцами ее густые локоны.
Мысли сразу куда-то ушли. Она хотела скорее этой нараставшей в ней сладостной боли, при которой все тело превращается в туго натянутую тетиву. Внутренний жар стал превращаться во влагу. Она изогнулась дугой и крепко сжала его в благодарных объятиях, пока он тоже не почувствовал этого необыкновенного ощущения.
Потом они оба обессиленные лежали под одеялами и молчали. Отдохнув немного, он нагнулся к ней и поцеловал, улыбаясь.
— Ну, вот мы и добились своего, моя родная.
Все еще потрясенная пережитым блаженством, Кассандра никак не могла прийти в себя.
Он обнял ее и повернул к себе лицом.
— Ты даже не представляешь, как я люблю тебя, моя девочка.
Она тоже очень любила своего мужа.
* * *
— Счастливого Рождества, дорогая!
Кассандра выглянула из своего тулупа. Она не знала, что настало время рождественских праздников. Но в этот раз даже без подарков и сливового пирога Рождество стало для нее самым счастливым в ее жизни.
Снова они не привезли ей никакой одежды.
— Я ничего в ней не понимаю, — пробормотал Никодемус.
— Потому, что я ее не ношу, — закончила Кассандра.
— Тебе все равно осталось здесь быть недолго.
«Это ты так считаешь, — подумала Кассандра. — Я не поеду в Остин без Алекса». Теперь ей было безразлично, как считают другие. Она ни за что не оставит Алекса, любовь к которому росла у нее с каждым днем.
— По-моему, в городе ничего такого и не было в продаже, — добавил Никодемус оправдываясь.
Кассандра зло посмотрела в его сторону. Когда ее штаны из оленьей кожи развалятся на части, ей придется экспроприировать одежду у Никодемуса. Очень скоро его брюки будут ей впору.
* * *
Пожар в прериях возник неизвестно откуда. Горизонт за их спиной был объят пламенем, а небо чернело дымом. Эту ужасную картину она потом долго не могла забыть: рев ветра, стремительно передвигающийся всепожирающий огонь и желтая зимняя трава — благодатная среда для пожара.