Себастьян пристально смотрит зелеными глазами в мои и не отводит взгляд.
- Акация сильно убыстрит процедуру, кровосос. Хоть ты этого и не заслуживаешь, — объясняет он.
Под "процедурой" он подразумевает мою казнь. Очевидно, что они хотят сделать по-быстрому для тех зрителей, кто остался дома и смотрит происходящие по телевизору — нет ничего скучнее, чем медленная казнь.
— Я собираюсь с наслаждением наблюдать за твоей смертью, — говорит он. — Надеюсь, ты сгоришь, как и остальные.
Я пытаюсь сглотнуть, но во рту пересохло. Я вспоминаю как разорвалось тело Яны в огне и я просто надеюсь, что со мной не произойдет того же. Моя аллергия на акацию не такая сильная, как у чистокровных Дарклингов, хотя при таком количестве, которым полили крест, я в этом не уверен. Но может быть, мне повезет. Я смеюсь, нелепости этой мысли. Повезет? Меня вот-вот собираются распять.
Себастьян обращается к аудитории и читает свиток. Его голос разносится по всей городской площади.
— За убийство Ищейки Грегори Томпсона, Эш Фишер приговорен к смерти через распятие.
Ноги ватные, колени подгибаются, и я собираю волю в кулак, чтобы остаться стоять. Я не хочу выглядеть испуганным на глазах у всех страны. Я должен быть храбрым. Я справлюсь.
Как бы мне хотелось, чтобы Натали была здесь.
Публика начинает роптать, приходя в волнение, напоминая мне о последних казнях, произошедших здесь. Я смотрю на школьную башню с часами, справа от меня. Одна минута до полудня; представление начинается. Я снова смотрю на постамент для зрителей. Папа еле сдерживает слезы, пытаясь быть мужественным ради меня. Жук обнимает Дей. Сигура по-прежнему нет, как и Натали, но я не теряю надежды, что она появится.
Часы бьют.
Один…
Толпа умолкает.
Два…
С меня снимают оковы.
Три…
Крест опущен.
Четыре…
Меня привязывают к кресту серебряными цепями. Они выжигают мне кожу.
Пять…
Пары акации проникают в мои легкие, вызывая удушье.
Шесть…
Священник произносит над моим телом молитву.
Семь…
Охранники с помощью лебедок поднимают крест.
Восемь…
Крест в вертикальном положении.
Девять…
Моё сердце оглушительно колотится.
Десять…
Рыдание отца разносится по всей площади.
Одиннадцать…
В памяти мелькает образ Натали.
Двенадцать…
— Остановитесь!
Сигур приземляется в центре толпы и ставит меня на ноги.
— Остановитесь! — снова кричу я.
— Натали! — выкрикивает Эш, его голос надломлен.
Толпа расступается, когда я бегу к нему. Себастьян хватает меня, пытаясь оттащить, но Сигур рычит на него, обнажая длинные клыки. Себастьян меня отпускает.
Я добираюсь до креста и смотрю на Эша. Он задыхается, его кожа идет волдырями от экстракта акации. Щупальца дыма уже ласкают его руки, заставляя кожу на них чернеть.