Она улыбается мне, её красивые голубые глаза искрятся.
— Я люблю тебя, — говорю я ей.
— Я тоже тебя люблю, — говорит она, затем целует меня. Мы входим в Высотку и находим мой дом, расположенный между двумя уснувшими гигантами, как и всегда, за исключением того, что я немедленно понимаю, что что-то не так. Церковь выглядит, как после землетрясения — скамьи перевернуты, священные книги разбросаны по полу, окна разбиты.
— Что происходит? — спрашиваю.
Папа с тревогой смотрит на, окружающих его, Стражей.
— К тебе пришли, посетитель в твоей комнате, — отвечает отец.
И только тогда я замечаю, что один из охранников приставил к шее отца кинжал. Он еле заметно качает головой из стороны в сторону. Я стараюсь выглядеть небрежным, но мной овладевает паника. Натали берет меня за руку, и мы направляемся к колокольне.
— Кто бы это мог быть? — шепчет она.
Я пожимаю плечами.
- Есть только один способ это выяснить.
Я открываю дверь.
Пуриан Роуз стоит у арочного окна, погружая зубы в кроваво-красное сердцевидное яблоко с деревьев, растущих на кладбище. Золотой сок стекает на его нижнюю губу, и он вытирает его большим пальцем, одновременно поворачивая на нас свои холодные серые глаза.
— Надеюсь, ты не возражаешь, но я сорвал яблоко в вашем саду, — говорит он мне своим странным елейным голосом.
— Да не вопрос. Они всё равно все червивые, — говорю я.
Пуриан Роуз улыбается нам своей неестественной улыбкой. Вблизи его кожа имеет очень неприятный, натянутый вид, и его волосы неестественно черные. Он аккуратно кладет недоеденное яблоко на подоконник.
— Чего Вы хотите? — спрашиваю я.
Он устало вздыхает.
- Я чувствую, что в последнее время пренебрегал своими духовными обязанностями. Пора уделить чуть больше внимания своей пастве.
Его угроза предельно ясна: он наблюдает за мной и отцом.
— Если вы причините вред моему отцу… — рычу я.
Пуриан Роуз холодно улыбается мне.
- Ну, всё зависит от тебя, не так ли?
— Каким образом?
— Должен признать, хоть я и очень религиозный человек, но все же был удивлен увидеть твое воскрешение из мертвых. Некоторые могли бы сказать, что это был знак свыше. — Он прищуривает на меня свои глаза. — Я, конечно, осведомлен лучше. Твое воскрешение не было чудом. Ты можешь умереть так же просто, как и все остальные.
— Что Вы хотите этим сказать? Помимо того, что в следующий раз Вам придется найти более действенный способ казни для меня? — говорю я.
— Я хочу сказать, мистер Фишер, что я очень не люблю лжепророков. Особенно тех, которые разрушают те общественные устои, к которым я стремился последние пятнадцать лет, выстраивая все очень осторожно.