— Скоро выйдет солнце и разгонит этот туман, — сказала я Гэвину.
— Сомневаюсь, — уныло ответил он.
— Так всегда бывает.
— Именно поэтому ты и надела свою норковую шубу? — спросил он с издевкой.
— Она старая, — оправдывалась я. — Я надеваю ее вместо купального халата.
— Восхитительно. Это из серии «Их нравы». — Он вытянул руку. — Похоже, пошел дождь.
— Не говори глупостей. Неужели ты действительно решил уехать из Беверли-Хиллз в Сан-Франциско?
— Я еще пока обдумываю это вариант, но, пожалуй, склоняюсь к нему. Но ведь действительно идет дождь. Неужели ты не чувствуешь?
— Это просто туман. В это время года не бывает дождей.
Неужели старые правила больше не действуют?
К нам подбежал Тодд. Он выглядит как мальчишка, когда бежит по песку, подумала я.
— Сейчас начнется сильная гроза. Нам лучше побыстрее вернуться в город, пока не залило дороги.
— Я думала, что ты с ребятами за воротами. Почему это ты решил, что будет гроза? Птичка начирикала?
— Когда на меня упали первые капли, я пошел в дом и послушал сводку погоды, — сказал он невозмутимо.
— Ну я же говорил, что начинается дождь, — заявил Гэвин.
— Но в это время года никогда не бывает дождей, — возразила я.
Тодд улыбнулся Гэвину.
— В этом и состоит прелесть жизни в Калифорнии. Всегда происходит то, чего не ждешь.
Пока ребята возились и толкались из-за мест в микроавтобусе, Гэвин и Тодд пожали друг другу руки, и Гэвин сел в свою «вольво». Затем Тодд уселся за руль нашей машины, а я пошла попрощаться с Гэвином.
— Ну, не забывай, звони.
Он серьезно посмотрел на меня.
— Он отличный парень. Совершенно необыкновенный.
Я вздохнула.
— Все мне твердят это.
Когда мы приехали домой, нас уже ждали подруга Меган Фоун и тощий шестнадцатилетний паренек по имени Лэрри. Интересно, спросила я себя, как это они почувствовали, в какой именно момент появиться, но меня тут же просветили.
— Я была так счастлива, что ты мне позвонила, что вы едете, Мэгги! Еще бы секунда, и мамаша убила бы меня собственными руками, — сказала Фоун, тоненькая в своем сиренево-розовом стильном костюмчике — рубашке, шароварах, кроссовках и шапочке-бейсболке.
— И что же ты такое сделала, Фоун? — спросила, я заранее убежденная, что она, несомненно, заслуживала расправы.
— Ну, Лора, как обычно придиралась ко мне. Как только мой папаша нас бросил и нам пришлось переехать в этот огромный дом, Лора все время бесится. И когда я ей заметила, что у нее не самый лучший вкус в том, что касается мужчин, что ее последний хахаль — этот Сид — неряха и грязнуля, она меня ударила по лицу. Тогда я выскочила на балкон и заорала: «У Лоры Райт фальшивые волосы, фальшивые сиськи, фальшивые зубы и исправленный нос!»