Это был маленький мальчик — отчетливо виднелись пальчики и крошечный пенис.
Потрясение не проходило. Джек внимательно рассмотрел ребенка, поражаясь его реальности, хотя тот был всего-навсего нарисован пером — правда, на высококачественной, плотной бумаге цвета слоновой кости.
Оставалось только три страницы. На первой из них ребенок был просто крупнее и более детально прорисован — с крошечными ресницами, красиво очерченными ушками и засунутым в рот пальцем. На второй его маленькое тельце было скрючено в ожидании родов — виднелись только локти и пятки, голова и ягодицы. На последней глаза ребенка были открыты и смотрели прямо на Джека.
Как живой. Джек почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Как живой. И чем-то очень знакомый.
Вернувшись к первой странице, он снова перелистал всю пачку. Ощущение того, что ребенок ему знаком, появилось вскоре после взрыва. К тому времени, когда он перевернул последнюю страницу, ему пришла в голову невероятная мысль. Поспешив се отбросить, он собрал листы бумаги вместе, связал их бечевкой и снова положил в папку, после чего вернул ее на прежнее место.
Однако последний рисунок по-прежнему стоял у него перед глазами. Он преследовал его всю ночь и разбудил на рассвете. Чтобы избавиться от наваждения, Джек позвонил Бринне в Буффало, но, как только он повесил трубку, ребенок вновь появился перед ним.
Глядя на сидящих в машине девочек, он думал о том, знают ли они что-нибудь о ребенке, но не смел спросить. Прав он или нет, одно упоминание об этом откроет ящик Пандоры.
Рэйчел все знает. Но Рэйчел молчит. Значит, остается Кэтрин.
Естественно, когда он приехал в больницу, Кэтрин там не оказалось, но это было даже к лучшему. В записной книжке Рэйчел Джек нашел ее телефоны — и рабочий, и домашний.
Выйдя в коридор, он набрал ее рабочий номер на своем сотовом.
— «Окраска и стрижка», — с энтузиазмом ответил молодой голос.
— Пожалуйста, Кэтрин Эванс.
— Прошу прощения, но она занята с клиенткой. Вы хотите записаться?
— С моими волосами — вряд ли, — заметил Джек.
— Тогда, может быть, она вам перезвонит?
Он продиктовал этому нежному созданию номер, засунул телефон в карман и вернулся к Рэйчел. Придвинув кресло, сел и оперся локтями на ограждение.
— Итак, — с чувством обиды сказал Джек, — она твой неофициальный представитель. Представительница — так будет правильнее. Получается, что я могу попасть к тебе на прием только через нее. — Он почти ожидал увидеть на лице Рэйчел злорадную улыбку, которой, конечно, не последовало, что странным образом возмутило его еще больше. Проведя большим пальцем по неподвижным губам Рэйчел, Джек нашел их чересчур пересохшими и смазал вазелином, стерев избыток тыльной стороной ладони.