Мне показалось, что она выглядит усталой и озабоченной — я тщетно искала свидетельств огромного счастья или огромной любви.
— Ну а что Тони — как он это принял?
— О, Тони, в сущности, безумно доволен, теперь он может жениться на своей любовнице без публичного скандала, без надобности выступать ответчиком в деле о разводе, без ропота со стороны консерваторов.
Как это было похоже на Линду — ни словом не намекнуть, даже мне, что у Тони есть любовница.
— И кто же она? — спросила я.
— Такая Пикси Таунзенд. Знаешь этот тип — молодое лицо при седых волосах, крашенных в голубой цвет. Обожает Мойру, живет поблизости от Платанов и ездит с ней верхом каждый день. Отъявленный антидост, но я сейчас только рада, что она есть, это меня совершенно избавляет от ощущения вины — им будет всем без меня настолько лучше!
— Не замужем?
— Была, но уже много лет разведена. Привержена всему тому же, что мило сердцу бедняги Тони — гольф, бизнес, устои консерваторов — все то, на что я не пригодна, сэр Лестер не надышится на нее. Воображаю, как они будут счастливы.
— Ну так, теперь хотелось бы узнать побольше о Кристиане.
— Ох, это одно очарование. Ужас какой серьезный, знаешь, коммунист — и я теперь тоже — вокруг целый день товарищи, вот уж кто истинные досты, и есть один анархист. Причем товарищи анархиста не любят — странно, правда? Я-то считала всегда, что это одно и то же, но Кристиану он нравится, за то, что швырнул бомбу в короля Испании — романтично, согласись. Зовут Рамон, сидит весь день и предается тяжким раздумьям о шахтерах в Овьедо, потому что у него брат — шахтер в Овьедо.
— Да, котик, но ты расскажи, про Кристиана.
— Ах, Кристиан — это очарование, ты должна к нам приехать погостить — впрочем, это, пожалуй, будет не совсем удобно — приезжай навестить нас. Поразительный человек, ты не поверишь, отстоит от других людей в такой мере, что почти и не замечает, есть ли они рядом или нет. Ему дороги одни идеи.
— Надеюсь, и ты ему дорога.
— Да, наверное, только он совсем особенный, и мысли его — о другом. Я должна тебе рассказать — вечером, накануне нашего побега (вообще-то я просто переехала в Пимлико на такси, но побег звучит романтичнее), он обедал у своего брата — естественно, я решила, что они будут говорить обо мне, обсуждать это все, и часов в двенадцать не выдержала и звоню ему: «Это я, милый, ну, как ты провел вечер, о чем вы разговаривали?» А он на это: «Что-то не помню — о партизанской войне, если не ошибаюсь».
— Его брат тоже коммунист?
— Что ты, нет, — он служит в Министерстве иностранных дел. Дико величественный, похож на чудище морское — ну, ты понимаешь.