— Вчера.
— Ладно, считай, договорились. Подгребай завтра в офис, состряпаем договорешник. А человека я к тебе сегодня пришлю, годится?
— Только пусть он предварительно позвонит на мобильник.
— Само собой. А теперь дербалызнем?
— Давай, — в тот вечер одноклассники нализались до чертиков.
…Удивительная штука — память. Даже сейчас, спустя два месяца, Павел Алексеевич мог бы до интонаций воспроизвести тот разговор, несмотря на количество выпитого алкоголя и утреннее похмелье. А Олег еще часто над другом подшучивал: Страхов отлично помнит, что будет завтра, и забывает, что случилось вчера. Олег… Умный, деловой, понимающий с полуслова, надежный. Беда партнера оказалась в одном: он попытался закусывать там, куда не приглашали, а значит, попросту крал с чужого стола. Воровать нехорошо, пусть даже объедки. К тому же давно известно: аппетит просыпается во время еды. Сначала — жена, потом — бизнес, а потом захочется положить глаз и на чужую жизнь. От таких «едоков» лучше подстраховаться: всегда выгоднее упредить, чем опоздать. Не то сложится так, что и опаздывать уже будет некому. Павел Алексеевич в последний раз взвешивал «за» и «против», убеждаясь в верности своего решения. Никогда он не дошел бы до точки, если б дело заключалось только в оскорбленном достоинстве, поруганной любви, растоптанной дружбе и прочей ерунде, способной затуманить мозги сопле, но не зрелому мужику. Конечно, предательство того, кого считал своим другом, всегда задевает, но от этого еще мир не рухнул, хотя предателей в нем не меньше, чем честных. Счет ведется во все века, начиная с Иуды. Нет, тут другое — деньги. Как говорила покойная мать, все дело в них, проклятых. Почему дети уверены, что умнее родителей? Пропускают мимо ушей советы, спорят, относятся свысока к мудрым словам, считая их стариковским бредом. И после расплачиваются за свои ошибки. Когда Страхов сдуру решил жениться вторично, он не сказал об этом даже родной сестре, хотя мать завещала детям не держать друг от друга секретов и быть родными не только по рождению, но по душе тоже. Брат же просто поставил сестру перед фактом, мол, дело мое, я уже достаточно взрослый, и подарил свою фамилию шлюхе. А через три месяца его предупредили, что у «Миллениума» могут быть неприятности: владельцем торгового дома заинтересовались налоговики. Павел Алексеевич колебался недолго, решив из двух зол выбрать меньшее. За неделю до ожидаемых визитеров стал гол как сокол, переведя почти всю недвижимость на молодую жену. Так Страхов остался обладателем одной московской прописки да жалкой двушки в Крылатском. Страхова же в одночасье получила пару квартир на Тверской и Арбате, загородный дом в Подмосковье и уютную виллу в Коста дель Соль. От первой жены бежавший муж откупился скромной трешкой в Кузьминках. Каждой, так сказать, по заслугам, правда, в обратной пропорции. Вот и выходит, что неглупый, успешный, деловой человек прокололся на ерунде — пустой, смазливой шалаве, умело крутившей задом.