— Ладно…
Стакан с недопитым виски переместился на стойку.
— Иди сюда.
— Что ты делаешь?
— То, что должен сделать.
Я отбивалась:
— Прекрати! Мы ведь друзья! Ты забыл хотя бы поинтересоваться моим согласием!
— Я уже видел твое согласие. Накануне. В вестибюле. В твоих глазах. Или тебе напомнить про недавний поцелуй?
В голосе Денниса впервые прозвучали нотки, характеризующие его как опасного мужчину. Или они звучали и раньше, просто не в мой адрес и не в моем присутствии?
Я хотела возразить, но не успела. Когда поцелуем тебе закрывают рот, очень сложно хоть что-нибудь сказать.
Он был пьян. Остановить его было невозможно.
Но я уже не хотела его останавливать. Даже если до конца жизни мне придется сожалеть об этом.
Только одно я не могла выкинуть из головы, пока Деннис нес меня в спальню на руках. В свою спальню. Неужели он будет со мной в постели таким же, каким обычно был с Клер?
Да, я ревновала.
Да, я хотела Денниса. Я безумно желала его.
Это чувство возникло во мне в тот же момент, когда мы впервые встретились. Когда познакомились. Но он был чужим. Не моим. Он не принадлежал мне и принадлежать не мог. Поэтому я растоптала зачатки своего чувства еще в зародыше. Попыталась как могла повернуть симпатию в дружеское русло. Вот почему мне было так сложно разобраться в себе и поставить окружающих на место. Когда изо всех сил пытаешься остаться глухой к своему внутреннему голосу, неудивительно, что в жизни начинает твориться неразбериха.
Сколько же мучительных долгих дней я пряталась от своих истинных желаний и эмоций?
И кого в этом винить, кроме как саму себя?
Деннис почти бросил меня на кровать прямо поверх покрывала, которое немедленно оказалось смятым.
— Извини, — выдохнул он мне на ухо.
— Ничего, — отозвалась я.
— Я не хочу быть грубым. Но я уже не контролирую себя…
— Кажется, нам обоим пора дать волю своим чувствам.
Ткань тонкой ночной сорочки затрещала.
— Прости…
— Хочу, чтобы ты перестал извиняться.
— Хочу, чтобы ты начала просить пощады.
Его жаркие ладони скользнули по моей груди. Я глухо, сдавленно застонала. Потом вспомнила, что стесняться некого — я в собственном доме.
Ладони продолжали скользить по моему телу, обвили талию. Я дышала все чаще.
Оторвавшись от моих губ, Деннис поцеловал меня в шею, потом принялся спускаться все ниже и ниже.
— У тебя такая нежная кожа… И волосы — словно шелк. Рыжий-рыжий шелк… Ты просто невероятна.
Я уткнулась лицом ему в ключицу, вдохнула его запах, мужественный, напоминающий о нагретой солнцем древесной коре.
Каждое его действие заставляло меня дышать все чаще, стонать все громче, прижимать его к себе все крепче.