Освещать эту суету Сирко не разрешил. Даже маленькие огоньки могли вызвать подозрение на стенах крепости Хлебного острова, часовые по ним лениво похаживали. Не только на реке, но и в городе возле неё наступили тишина и покой, привлекать к себе внимание не хотелось — любили казаки делать сюрпризы. Работы же предстояло немало. Собрать — в почти полной темноте — пусковые направляющие и направить их на цель, засыпать вокруг палубу заранее прихваченным песком, намочить его забортной водой, снарядить ракеты взрывателями — их, для безопасности, транспортировали отдельно.
Более того, наказной атаман настоял на предельно быстром выполнении обстрела, что резко повышало его рискованность, хотя, вроде бы, поводов к такому решению не было. По сообщениям агентов боевых судов в Гданьске не имелось. Тем не менее, Иван приказал спешить, жертвуя даже точностью попадания. Ощущение приближающейся опасности сдавливало ему голову и сердце. Он предвидел неприятности и откуда-то знал, что избежать можно только поспешив.
— Чую, що тягнуты не можно, — завершил он приказ. А предчувствия характерника тогда имели, куда больший вес, чем ныне прогноз погоды.
Посему его подчинённые и уподобились общественным насекомым. Правда, в отличие от муравьёв, казаки не могли не выражать свои эмоции вслух.
— Ой-ой-ёй! Пальци прыщемив, щоб тоби!..
— Не суй их куда попадя, чай не к бабе за пазуху лезешь.
— Стий, стий, куды тягнешь?!
— Як, куды?
— Да стий же, сучий сын!
— Сам ты ит улы[10]! А я… — неожиданно вызверился на такое обращение обозванный, оказавшийся принявшим крещение ногаем.
— Оба дурни! Не стийте на проходи!
Причём, все эти и многие другие подобные «добрые» пожелания и «ласковые» характеристики произносились, только шёпотом, ни разу не прозвучало при этом ни одного вскрика или громкого звука. Что свидетельствовало о высочайших профессионализме и дисциплине рыцарей удачи.
Особую проблему представляла переноска уже подготовленных к пуску ракет, с взрывателями, основанными на капсюлях. В отличие от известного в ХХ веке напалма, казацкий от соприкосновения с воздухом не загорался — не придумал Аркадий, способа получения лёгких металлов — но загоревшись, пылал ничуть не хуже и водой не гасился. Даже одна загоревшаяся до пуска боеголовка могла поставить крест на всей затее. Сечевики это прекрасно понимали, отсюда и нервное напряжение. Однако, то ли благодаря молитвам святого Юхима (наиболее распространённая версия на Малой Руси), то ли из-за колдовства характерников, взнуздавших нечистую силу (также широко распространённый вариант событий, особенно вне казацких земель), то ли просто по природной везучести, свойственной многим из участников событий (невезучие на Сечи не выживали), обошлось.