Насады же утро застало в пути. Взбаламученная половодьем Висла повлекла их к желанной цели, не требуя ничего взамен. Только опытный и очень пристальный взгляд смог бы при этом заметить на них смену экипажей. Казаки охотно предались ничегонеделанью. Запущенная Москалём-чародеем поговорка «Казак спит, а служба идёт» встретила среди них полное понимание, хотя идя на прибыльное дело, они лень отбрасывали, будто совсем её не имели. Однако если есть возможность плыть к цели не прилагая рук, то почему бы не побездельничать? Правда, ночью это показное безделие сменялось интенсивной суетой — команды учились собирать на ощупь пусковые устройства, подтаскивать к нему нелёгкие ракеты. Делать это днём они и раньше умели, теперь приспосабливали свои навыки к работе без освещения.
К Гданьску суда прибыли, как и рассчитывали новые команды, к концу светлого времени суток, когда затевать разгрузку было уже поздно. Поэтому никого не смутило их заякорение к юго-западу от Хлебного острова. Удивления прибытие зерновозов в апреле здесь не вызвало. Видимо, не один пан Любомирский предпочитал продавать хлеб весной, по полуторной, если не двойной цене. В связи с некоторой отдалённостью стоянки, разленившаяся стража — война-то где-то далеко — даже не посчитала нужным проверить их немедленно, отложила это дело на потом, за что впоследствии огребла от начальства по полной программе.
Стоило темноте плотно укутать землю, надёжно накрыть водную гладь, как на прибывших судах активно забегали команды, что обычно случается разве что при угрозе затопления. Ночью добрые люди спят. Хотя необходимо иметь богатейшее воображение, чтоб так назвать казаков, вышедших в этот поход. Для них-то, «работников ножа и топора, романтиков с большой дороги», ночь — привычное время суток для профессиональной деятельности. Не было в мире других таких любителей (и умельцев!) заявиться в гости с первыми лучами солнца, да ещё с гарантированно высоким эмоциональным откликом для хозяев. При неожиданном появлении в крепости казаков, спокойствие сохраняли только беспамятные или мёртвые.
Поглядев на подготовку к обстрелу, никто не посмел бы обозвать сечевиков лентяями и неумехами. Суетились и бегали — вполне осмысленно и целенаправленно — они на судах, как муравьи в тёмных ходах родного муравейника. Разве что усами меньше шевелили, к сожалению, человеческая физиология не предусматривает возможности ориентирования с помощью растительности на лице. А жаль, усы-то у многих имелись вполне подходящие, в десятки сантиметров длиной. Щёголи их вынужденно вокруг собственных ушей обматывали, во избежание несчастных случаев.