Ее мобильный так и звонит.
В зеркале заднего вида Мона ковыряет в носу и скатывает козявку в плотный темный шарик. Она медленно поднимает глаза и упирается взглядом в затылок Элен.
Мобильный Элен так и звонит.
Мона щелчком отправляет козявку в розовые волосы Элен.
Мобильный так и звонит. Не отрывая глаз от гримуара, Элен подталкивает телефон ко мне. Она говорит:
– Скажи им, что я занята.
Это могут звонить из Государственного департамента США, с новым заданием. Это могут звонить от любого другого правительства, по делу “плаща и кинжала”. Нужно срочно нейтрализовать какого-нибудь наркобарона. Или отправить на бессрочную пенсию какого-нибудь мафиози.
Мона открывает свою Зеркальную книгу, свой ведьминский дневник, и что-то там пишет цветными фломастерами.
На том конце линии – женский голос.
Это твоя клиентка, говорю я, прижав трубку к груди. Она говорит, что вчера ночью у них по лестнице катилась отрубленная голова.
Не отрываясь от гримуара, Элен говорит:
– Это особняк в голландском колониальном стиле. Пять спален. На Финей-драйв. – Она говорит: – Она докатилась до самого низа или исчезла еще на лестнице, голова?
Я спрашиваю у женщины в телефоне.
Я говорю Элен: да, она исчезла где-то на середине лестницы. Жуткая окровавленная голова с хитрой усмешкой.
Женщина в трубке что-то говорит.
И с выбитыми зубами, говорю я Элен. У нее очень расстроенный голос.
Мона пишет с таким нажимом, что фломастер скрипит по бумаге.
По-прежнему не отрываясь от гримуара, Элен говорит:
– Она исчезла. Какие проблемы?
Женщина в телефоне говорит, что такое происходит каждую ночь.
– Пусть позовут священника, чтобы он изгнал бесов, – говорит Элен. Она подносит очередную страницу к свету и говорит: – Скажи ей, что меня нет.
Мона не пишет, а рисует картинку. На картинке – мужчина и женщина, пораженные молнией. Потом – те же мужчина и женщина, размазанные под гусеницами танка. Потом – те же мужчина и женщина, истекающие кровью через глаза. Мозги текут у них из ушей. На женщине – облегающий костюм и много-много украшений. У мужчины синий галстук.
Я считаю – раз, я считаю – два, я считаю – три... Мона вырывает листок с рисунком и рвет его на тонкие полоски.
Мобильный снова звонит, и я опять отвечаю. Прижимая трубку к груди, я говорю Элен, что это какой-то парень. Говорит, у него из душа вместо воды хлещет кровь.
Держа гримуар на свету, Элен говорит:
– Дом на шесть спален на Пендер-корт.
И Мона говорит:
– На Пенден-ллейс. На Пендер-корт – отрубленная рука, которая вылезает из мусорного бака. – Она чуть-чуть приоткрывает окно и сует в щелку обрывки рисунка. Обрывки мужчины и женщины.