Она прижалась к его плечу, устраиваясь поудобнее рядом с ним, он не мешал, но и не помогал ей.
— Знаешь, как я отношусь к твоим утверждениям? Для меня это мужские хитрости. Ты считаешь, что ты прав. Значит, я неправа.
Найдя свое платье, она натянула его через голову.
— Это нечестно, любовь моя.
— Я не твоя любовь!
Он поднялся с кушетки, словно обезоруженный воин — сердитый, с жестким блеском в глазах. Свет свечей уже не делал комнату романтичной и уютной. Обстановка накалилась, его взгляд излучал почти пугающую энергию.
— Ты — моя любовь. Ты всегда была и будешь моей любовью.
Линда в смятении отвернулась от него, стараясь не вспоминать наслаждение, которое он подарил ей. Страсть, которую они только что испытывали друг к другу. Но даже тогда он руководил ею, дважды умело вызвав у нее пароксизм страсти. Он был великолепным любовником, но это вовсе не значит, что им «судьбой определено» быть вместе. Занятие сексом — это не любовь. И она это знала.
Мысль о том, что у каждого человека — своя судьба, пугала ее. И не потому, что она не любила Гиффа. Любила. Но ей казалось, что мысль о предназначении судьбы стала его навязчивой идеей. Еще раньше она думала, что он относится к тому типу неуравновешенных людей, например, сталкеров, которые не воспринимают слова «нет». Которые не могут остановиться. Он и раньше намекал ей, что их отношения предопределены.
Она не хотела верить в предопределение. Хотела, чтобы ее просто любили. Чтобы он любил ее не потому, что им овладела навязчивая идея, будто им руководит судьба. Линда очень хотела встретить человека, который взволновал бы ее сердце, заставил бы забыть, что ей не хватает чего-то очень важного. Теперь она испытала такую бурю чувств, какой не испытывала никогда. Однако человек, позволивший ей пережить такое ни с чем не сравнимое наслаждение, одержим дикими навязчивыми идеями. Она должна убедить его, что их чувства друг к другу можно объяснить совсем иначе.
— Я не верю в то, во что веришь ты, — тихо сказала Линда. — Я убеждена, что мы сами определяем свою судьбу. Я не верю, что мы — марионетки в какой-то странной, давно написанной пьесе.
— Я не говорю, что мы лишились свободы воли. Но есть более широкое понятие, чем реальная жизнь, в которой мы нашли друг друга. Иногда, — он сделал ударение на этих словах, — вмешивается судьба.
— Значит, судьба привела тебя в Южную Каролину? И ты решил, что магазин мистера Уотли — подходящее место для того, чтобы встретить свою судьбу? — Она покачала головой, не желая больше слышать об этом. Ей хотелось, чтобы он предложил другое объяснение, которое убедило бы ее, что он — не сумасшедший.