Я хотела написать и рассказать бабушке обо всем, что случилось. Это было чудом — оказаться в Сфинари и встретить Андреаса. Но мои любовь и счастье так дороги мне и так хрупки, что я боялась, что она все испортит. Я подумала о письмах, которые она может написать, о словах, которые она может сказать. Я представила себе, как она внезапно приедет сюда и начнет бичевать меня, как она всегда это делала, и я не могла допустить, чтобы она причинила боль Андреасу. Может быть, когда-нибудь потом я бы смогла связаться с ней.
В этот вечер Эмма вернулась в отель «Артемис» одна. Добросердечная гречанка, которая дала кров Алтее, приготовила самую лучшую комнату в доме для леди Чартерис Браун. Эмма увидела, как непреклонная старая леди приняла это со слезами благодарности на глазах.
Она выразила свою признательность и Эмме.
— Как я смогу отблагодарить тебя за все то, что ты сделала? — пробормотала она охрипшим от волнения голосом, сжав руки Эммы, когда они расставались в конце этого длинного дня.
— Мне достаточно видеть вас счастливой, — ответила Эмма. — И Алтея тоже счастлива. Ей не нравилось, как обстояли дела раньше. Ей хотелось, чтобы вы одобрили Андреаса, когда встретитесь с ним. Я думаю, вам предстоит прекрасно провести время, обсуждая предстоящую свадьбу. Свадьба на Крите — это будет что-то особенное!
— Если я вернусь на Крит на свадьбу, мне хотелось бы, чтобы ты была вместе со мной, — сказала леди Чартерис Браун.
Эмма крепко обняла ее. Это не подходящий момент для того, чтобы говорить ей, что Эмма не хочет больше возвращаться на Крит.
— Я поеду назад в Аджио Стефанос и оформлю вам билет домой. Я оставлю вам пару дней побыть здесь вместе с Алтеей. Потом — свяжусь с вами, чтобы отвезти в аэропорт.
Теперь Эмма вольна делать все, что ей захочется до времени вылета. Можно было обследовать Крит, с его горами и пляжами, его средневековыми замками и минойскими дворцами. В ее распоряжении была машина. Но у нее не было ни малейшего желания делать хоть что-нибудь или ехать куда-нибудь. У нее не было желания никого видеть, и она сделала все возможное, чтобы избежать встречи с Уолтером после обеда в отеле. Она была охвачена необычным ощущением спавшего напряжения, настоящей летаргии. То, зачем она приехала на Крит, было достигнуто. Большим удовлетворением было знать, что леди Чартерно Браун и Алтея пришли к взаимному пониманию и терпимости. Но с другой стороны, ее не покидало чувство тупой ноющей боли, чувство потери чего-то важного. Сколько недель или месяцев должно будет пройти до того, как ослабеет ее тоска по Нику Уоррендеру, и она вновь будет свободна? Что бы она там себе не думала, мысль о том, что она будет свободна до этого была чистым заблуждением.