Природа сенсаций - Михаил Сергеевич Новиков

Природа сенсаций

Михаил Новиков (1957–2000) — автор, известный как литературный обозреватель газеты «Коммерсантъ». Окончил МИНХиГП и Литинститут. Погиб в автокатастрофе. Мало кто знал, читая книжные заметки Новикова в московской прессе, что он пишет изысканные, мастерски отточенные рассказы. При жизни писателя (и в течение более десяти лет после смерти) они не были должным образом прочитаны. Легкость его письма обманчива, в этой короткой прозе зачастую имеет значение не литературность, а что-то важное для понимания самой системы познаний человека, жившего почти здесь и сейчас, почти в этой стране.

Читать Природа сенсаций (Новиков) полностью

Вы держите в руках книгу рассказов, написанных около двадцати лет назад. В то время мы близко дружили с Михаилом Новиковым, и, возможно, своего рода справка — как это выглядело и читалось там и тогда — поможет внимательному читателю лучше почувствовать ритм и дыхание прозы Новикова здесь и сейчас.


Пожалуй, главное — литература тогда для нас не была актом коммуникации, обращением к (невидимым) собеседникам. Мы писали заведомо в стол и давали читать написанное только друзьям и приятелям. Донести мысль, объяснить все подряд мы могли и устно, за кухонным столом. Рассказ тогда в очень сильной степени, если не исключительно был произведением искусства. Сейчас акценты расставлены иначе. Мне часто приходится видеть талантливые, сильные, искренние, глубоко мотивированные рассказы и повести, где с точки зрения искусства прозы ничего не добавлено к художественным наработкам полувековой давности.


Вторая черта того времени — огромные зоны умолчания. Не чеховский даже принцип сдержанности, где половина работы по интерпретации художественного произведения передоверяется читателю, а скорее анекдот о пустых листовках: зачем писать, когда и так все ясно?


Проза часто чем-то подпитывается. Проза Новикова подпитывалась поэзией — лианозовцами, минималистами-конкретистами. Новиков обожал Введенского. Для этих рассказов важнее всего ритм, интонация. Поэтические родственные связи вы, наверное, почувствуете.


Начало восьмидесятых — такая сонная колониальная неподвижность. Конец восьмидесятых и девяностые добавили к этой неподвижности дурную стремительность. Герой, попадающий в нерв времени, либо выжидающе дремлет, либо несется куда-то — чаще всего себе на погибель. Явно и намеренно выпадающий из времени интеллигент трусит по обочине с портфелем.


Новиков за свою относительно недолгую жизнь (он погиб в автокатастрофе в неполные 43) перепробовал массу социальных ролей — от распространенных в СССР маргинальных до только-только нарождающихся типа топ-менеджера и колумниста. Изо всех людей, которых я знал, он был реально самым демократичным. У нас принято понимать демократизм как доброжелательность в отношении сирых и убогих. Михаил так же хорошо относился к красивым, удачливым и богатым. Он располагал огромным запасом жизнелюбия и умел им поделиться.


Органика прозы — это когда в ней, в частности, прорастают важнейшие черты характера автора. Здесь (практически) всем героям достается авторская любовь и — что встречается реже — его уважение. Здесь — то вдоль сюжета, то в противоходе — транслируется мощная жизненная энергия.