– Я случайно ударилась, – сказала Нелл, увидев, куда смотрит сын. – Встала ночью сходить по нужде и налетела на стойку кровати. Мне надо заново научиться ориентироваться в темноте – теперь, когда я не одна.
Тим подумал: Да, этого я и боялся.
В следующий выходной, ровно через неделю после свадьбы, Большой Келлс привез Тима в свой бывший дом, принадлежавший теперь Болди Андерсону, еще одному крупному фермеру из Древесной деревни. Они поехали на повозке, в которой Келлс ездил на промысел в лес. Мулы ступали легко, поскольку им не приходилось тащить колоды и бревна железного дерева; не считая кучки древесных опилок в дальнем углу, в повозке было пусто. И там, конечно, остался этот ни с чем не сравнимый кисло-сладкий аромат – аромат глубокой чащи. Бывший дом Келлса казался заброшенным и печальным, с его закрытыми ставнями и высокой, нескошенной травой вровень с растрескавшимися перилами на крыльце.
– Заберу свои вещи, и пусть Болди делает с домом что хочет, – пробурчал Келлс. – Хоть на дрова разберет и сожжет, мне уже дела нет.
Как оказалось, он собирался забрать из дома всего две вещи: грязную старую скамейку для ног и большой, обтянутый кожей сундук с ремнями и медным замком. Сундук стоял в спальне, и Келлс погладил его, как любимого домашнего питомца.
– Я его не оставлю. Никогда в жизни. Отцовская вещь.
Тим помог отчиму вытащить вещи из дома, хотя основную работу проделал сам Келлс. Сундук оказался слишком тяжелым. Большой Келлс погрузил его в повозку и склонился над ним, уперев руки в колени своих недавно (и аккуратно) залатанных брюк. Он стоял так достаточно долго, пока с его щек не начал сходить румянец, а потом снова погладил кожаный бок сундука с такой нежностью, какой еще ни разу не проявил к маме. Во всяком случае, Тим не видел.
– Все, что я нажил, уместилось в одном сундуке. А что касается дома… разве Болди дал мне настоящую цену? – Большой Келлс с вызовом глянул на Тима, словно ждал, что тот начнет возражать.
– Я не знаю, – осторожно ответил Тим. – Люди говорят, что сэй Андерсон, он немного прижимистый.
Келлс хрипло расхохотался.
– Немного прижимистый? Немного?! Да он жмется, как целка с ее нераскупоренной дыркой. Нет уж, скажу тебе так: я получил жалкие крошки вместо большого куска, и все потому, что он, Болди, знал: я не могу ждать. Давай-ка, малыш, помоги закрепить эту доску. И не вздумай отлынивать.
Тим и не думал отлынивать. Он закрепил свой край откидной доски и затянул веревку еще до того, как сам Келлс кое-как завязал хлипкий неряшливый узел, который очень бы насмешил отца Тима. Закончив возиться с веревкой, Большой Келлс еще раз погладил свой сундук, все так же до странности нежно и ласково.