Каббала (Уэйт) - страница 90

Jewish Mysticism. P. 119).

VII. Влияние Каббалы на еврейство

Сегодня нет, наверное, такого исследователя, а уж касательно христианского исследователя это определенно, кто был бы в состоянии с точностью сказать, какую интеллектуальную пользу принесло еврейству появление Зогара – несмотря на уже приводимое мнение о том, что он дал Израилю мощный импульс к идеальному.

Насколько представляется возможным установить, Каббала оказала на народ Изгнания достаточно незначительное воздействие, исключая, очевидно, тех, для кого она была путем благочестия, путем жизни, освященной стремлением к Святому Благословенному. Можно указать также на явные вспышки энтузиазма в среде простых верующих еврейской диаспоры, пробуждению которого она отчасти способствовала, хотя они понимали ее весьма своеобразно, а также на тех, кто приложил немало усилий, чтобы привести народ Израиля к погибели и кого современные евреи стыдятся. Истории Авраама Абулафии, Шабтая Цви и основателя хасидизма>1 могут служить ярким доказательством того неоспоримого факта, что каббалистическое движение способствовало появлению лжемессий в еврейской среде>2. Это, пожалуй, последнее свидетельство активного присутствия Каббалы в жизни еврейства перед тем, как значение ее фактически сошло на нет, причем, надо заметить, точно в таком же ключе она зародилась, если принять на веру предание, согласно которому автором Книги Творения был рабби Акива, замешанный в двусмысленной или, по крайней мере, безумной авантюре Бар Кохбы. Правда, мы убедились, что это предание лишено исторических оснований; и тем не менее, боюсь, придется признать, что если о литературе судить по степени ее влияния, то внешне влияние Каббалы было минимальным, но она способствовала всплеску необоснованного энтузиазма и оправданию прямого обмана>3.

Вместе с тем, если говорить об интеллектуальном воздействии Каббалы, то есть основания полагать, что она оказалась более привлекательной для христианских умов, чем для еврейских>4. Влияние, оказанное Каббалой на христианский мир, двух родов, но один значительно существеннее второго. Во-первых, это влияние ее уникальной теософской системы на людей, ориентированных в этом направлении и очарованных ею. Но важней было влияние якобы заложенного в ней миссионерского материала для миссионерских задач католической церкви. Начнем с поздних времен. Что дала Каббала Зогара латиноязычным европейским ученым? Magnus opus Розенрота – вот, в сущности, и все. Что побудило Розенрота на его труд? «Ослепительный призрак» массового обращения евреев в христианство. А теперь, отступив назад к истокам христианского интереса к Каббале, что фактически почти совпадает с выходом в свет Зогара, и предположив, что Раймонд Луллий был действительно, как о нем говорят, первым христианским каббалистом, зададимся вопросом: в чем состоял жизненный труд этого сенешаля Майорки и ради чего он отрекся от мира? Дабы вырвать, как говорят, у неподатливой Природы неуловимую тайну власти над Природой, великую паленгенесию алхимиков? Приписываемые ему герметические трактаты позволили бы ответить на этот вопрос утвердительно, если бы мы не знали, что они не принадлежат ему, и не в этом были амбициозные устремления Луллия. Не стоял ли за этим поиск религии за всеми религиями? Ничего подобного; это фантазия нового времени. Труд Раймонда Луллия был апостольский и миссионерский, за что он принял мученическую смерть в Бугии**, пытаясь обратить «Махаунд». Что двигало Пико делла Мирандолу, буквально заполонившего папский двор слухами и сообщениями о чудесах тайной еврейской традиции? То, что и он видел в ней открытый сверх всяких чаяний как бы самим Божественным провидением путь, по которому можно привести князей Изгнания к вратам Вечного Града и превратить гетто в баптистерий. Предположим, наконец, что Николас Фламель действительно получил посвящение от «Книги Авраама Еврея»