Женевьева посмотрела на рубашку еще раз (эта изящная вещица уже не вызывала у нее никаких положительных эмоций) и положила ее на кровать.
— Если бы меня заставили надеть такую рубашку, мне это вряд ли понравилось бы, — сказала она. — Неужели у этой женщины не было выбора и ей пришлось подчиниться?
Синклер пожал плечами.
— Кто знает? Может быть, ей тоже хотелось играть в такие игры. Однако, судя по тому, что мне доводилось читать о викторианских браках, я понял, что женщина в те времена не имела права голоса и должна была беспрекословно подчиняться мужу.
Он прошел в угол комнаты. Там в бочонке стояли трости. Взяв одну из них, Синклер пару раз взмахнул ею.
— Может быть, этот муж придумал что-нибудь еще? Если ему, например, показалось, что днем его жена плохо себя вела, — сказал он, слегка ударив себя тростью по ноге. — Все эти предметы подлинные, — заверил он Женевьеву и провел пальцем по трости сверху до самого низа. — Коллекционеры, узнав о том, для чего использовали эти трости, будут, наверное, приятно удивлены.
— Эта идея принадлежит Зейду? — спросила Женевьева. — Я имею в виду, идея собрать порнографический антиквариат?
— Это собрано для тех, кто знает толк в таких вещах, — объяснил ей Синклер. — Для покупателей с богатым воображением.
— Мне кажется, что таких людей очень мало, — заметила она.
— Это ваше личное мнение.
Он провел ее в другую комнату. Увидев, что она обставлена, как обычный школьный класс, Женевьева очень удивилась. Там стояли парты, доска на подставке в виде пюпитра и еще нечто напоминающее гимнастический снаряд, который называют «конем». Сверху он был обит кожей.
Женевьева открыла парту. На крышке, испачканной чернилами, были вырезаны какие-то имена. Внутри лежали книги. Она взяла одну из них и прочитала название — «История Элизабет». Быстро пролистав ее, Женевьева успела увидеть несколько картинок и кое-что прочитать. Судя по изображению на этих картинках, история Элизабет представляла собой своеобразный перечень того, как нужно наказывать за непослушание, заставляя нагнуться над каждым имевшимся в комнате предметом мебели. Элизабет пороли школьные учителя, учительницы и даже ученики. Женевьева положила книгу на место и закрыла парту.
Она направилась к коню. Подойдя ближе, женщина увидела, что с обоих боков к нему прикреплены ремни, которыми можно привязывать человека за руки и за ноги.
— Это тоже подлинник, — сказал Синклер. — Многие викторианцы считали, что телесные наказания помогают очистить душу и чем раньше человека начнут пороть, тем лучше для него.