Оба-на! В Томск? В качестве кого? Секретарш сейчас еще не существует. Горничная из дворянки – как из навоза пуля, да и скандал может получиться капитальный. Просто поселить ее где-нибудь в городе и навещать время от времени? Так ведь уже через неделю всем, от предводителя дворянства до последнего нищего, станет известно, что у молодого губернатора в таком-то доме живет любовница. Что она ссыльная. И стоит появиться в ее доме хоть кому-нибудь с фамилией, похожей на польскую, куда надо тут же уйдет донос, что будто бы я заговорщик…
Чем-то она тебя все-таки зацепила, Герочка. Хотя мысль хорошая. Конечно, неплохо бы что-то придумать, чтобы был официальный повод ее навещать…
– А что ты там будешь делать? – как можно более мягко поинтересовался я.
– Любить тебя, – простодушно ответила Карина и потерлась носиком о мою грудь.
– Ты станешь скучать. У меня много работы, и я не смогу часто у тебя бывать…
– Не-эт, – запротестовала девушка с чудным акцентом. – Ты станешь давать мне деньги, а я буду ездить по больницам и заниматься благотворительностью. Мой отец был лекарем, я немного разбираюсь в медицине…
Ха! Интересно, с чего она решила, что я сам не могу этим заниматься… Хотя… Что-то такое, связанное одновременно с благотворительностью и с медициной, крутилось в голове.
– Интересная идея. Я подумаю. У нас еще много времени. Пока лед на реках не станет крепким, никто в Томск все равно не едет…
– Хорошо, – неожиданно покладисто согласилась она, заглядывая в глаза и слегка розовея. – Я буду тебя ждать. Оставишь немного денег?
– Хорошо.
– Иди уже. Твои солдаты давно топают и спорят в сенях, а зайти опасаются. Ты злой начальник?
– Очень, – разулыбался я, натягивая штаны.
– Не-эт, – не поверила Карина. – Ты добрый. И тебя все любят.
– Эх, твои бы слова да Богу в уши…
– Я молиться за тебя буду, – стремительно завернувшись в одеяло, торопливо заговорила девушка. – Грехи на себя все твои возьму и отмаливать буду. Ты только забери меня отсюда…
Я остановился на пороге. Представил, как оставляю на покрытом кружевной скатертью столе деньги, и аж передернулся всем телом. Как шлюхе… Нельзя так, несправедливо.
– Приготовься к поездке. Купи что нужно, – всовывая четвертную ассигнацию в детский кулачок ссыльной, сказал я. – Бумаги я выправлю. Как лед на реках встанет, поедешь.
Наверное, нужно было еще что-то сказать. Что-нибудь ласковое или… ну не знаю, доброе, что ли. Не смог. Слов не нашел. Жалко ее было, не хотелось обижать, но и пригреть на груди этого звереныша не мог себе позволить. Хотя бы до тех пор, пока не придумаю, как применить ее таланты.