Нечаянные грезы (Калинина) - страница 69

— Я хочу перевестись куда-нибудь южнее, — неожиданно вырвалось у Вадима, и он от удивления нырнул под пену. Он пробыл под водой не больше полуминуты, но успел за это время понять, что совершил непростительную глупость, вернувшись домой. Он знал, что не сумеет противостоять воле жены, неожиданно избравшей совершенно не вписывающуюся в его представление о ней тактику.

— Роднуля, там тебе все придется начинать с нуля. Конечно, если тебе так хочется, я могу поговорить с папой. Но Лелик будет очень скучать без своих приятелей.

— Мне кажется, что ему не годится здешний климат, — не совсем уверенно сказал Вадим и снова спрятался под воду. На этот раз он ни о чем не думал. Он просто весь отдался душистой свежести воды.

— Да? Почему ты так решил?

— Он все время киснет. Я сам чувствую, что меня когда-нибудь доконает эта сырость.

Он встал, стряхнул с себя пену и завернулся в халат, который подала ему Ариша.

— Роднуля, а я знаю, почему Лелик болеет.

Ариша налила в кружку душистое кофе, который заваривала в духовке на противне с раскаленным песком.

— Почему? — машинально спросил Вадим.

— Я была тебе плохой женой. Я все время пыталась тебя переделать, перекроить твой характер по своему вкусу. Ты сопротивлялся. И правильно делал. — Она виновато улыбнулась. — Ребенку было неуютно в атмосфере вечного противостояния. Он жил как в рентгеновском кабинете, понимаешь? Ведь от нас, от меня в особенности, шло мощнейшее излучение. Да, да, не смейся — я это точно знаю. Ты сам не мог находиться долго дома — то пульку шел писать, то играл в кегли. Прости меня, Вадюша. Я поняла, что была ужасно несправедлива к тебе.

Она вдруг очутилась у него на коленях. Он не смог оттолкнуть ее — она была соблазнительной молодой женщиной, к тому же его женой, а главное, матерью его единственного сына. Он обхватил Аришу за талию, прижал к себе. И громко скрипнул зубами, вспомнив Марию-Елену.

— Папочка! — Лелик налетел на него вихрем, опрокинул на скатерть пустую кружку, больно ударил его по носу краем своего замызганного гипсового лубка. — Я ждал тебя до половины первого. Ты же сказал, что приедешь вечером, правда, папа? Я скучал по тебе днем и ночью, и даже когда сидел в туалете.

Потом они завтракали втроем на увитой диким виноградом лоджии. Шумели березы на ветру, а ему казалось, что где-то далеко внизу плещется теплое синее море. Однажды он закрыл глаза и его губы прошептали беззвучно: «Мария-Елена…» Ему показалось, она прошла в миллиметре от него, прошелестела всеми складками своей пышной, похожей на цветущий луг, юбки. Когда он наконец открыл глаза, Ариша отлучилась за чем-то на кухню. Лелик сидел, подперев щеку здоровой рукой, и смотрел на отца преданными глазами.