— Ну а при чем здесь я? — поинтересовался Старл.
— Ты… — старик взял паузу, видимо подбирая слова, — Ты — избранный. Я должен искупить свой грех, передать все что умею и знаю… Невинному человеку. Человеку, который применит эти знания во благо добра и не повторит моих ошибок.
Старл провел кончиком языка по зубам. Получается, старик ничего не знал. Или знал? Или знал?! Но не хотел говорить. Чертовщина какая-то. Этот рассказ про древних, про какого-то избранного…. Какие-то грехи. Полная чушь. Что-то это все не укладывалось в одну картину. Смазано получалось. И, похоже, этот Евлампий во многом противоречил сам себе.
— А что вы сделали? Почему древние решили так?
Евлампий потупил взгляд.
— Я прошу позволить мне не вспоминать о своих грехах, юноша.
— Просто я не уверен, что смогу вам помочь. — Старл замялся. — Вы же знаете мои планы. Разве месть…. Это хорошо?
Старик закивал.
— Смерть близких можно искупить другой смертью. Я не буду тебя отговаривать. Я солидарен с твоим выбором, таков закон. Я напомню тебе, Старл — месть нужно подавать холодной. А от судьбы не уйдешь. Поэтому у нас есть время.
— Бруно, привет, мой мальчик.
Волкодав громко залаял и бросился к хозяину. Старл нежно прижал к себе пса, и Бруно в ответ принялся вылизывать лицо юноши тут же перепачкав его с ног до головы слюной. Волкодав выглядел достаточно свежим и бодрым, и если бы Евлампий не сказал Старлу, что он, как и сам юноша, отравился в лесу, Старл никогда бы не подумал, что с верным Бруно что-то не так. Собака игриво виляла хвостом из стороны в сторону. Камень, все это время висевший на душе Старла, упал. С Бруно все было в порядке.
— Давай осмотримся, друг, — сказал Старл псу. — Евлампий сказал, чтобы я познакомился с обстановкой, свыкся.
Как и говорил старик, его дом был высечен в скале. Хотя, скорее всего, Евлампий в свое время заселился в уже готовую пещеру, обустроив там свой быт. В скале были высечены умелой рукой окна, довольно широкие фута три в высоту и около пяти в ширину. Наверх из скалы выглядывала труба дымохода. Старл, как человек выросший в семье гнома, отдавал себе отчет в том, каких трудов стоило пробить в скале такие вот дыры, и не просто пробить, а сделать все по определенным размерам, придать форму и зачистить. На все это у старого Евлампия наверняка ушел не один год. Но если верить рассказам старика, что он здесь уже вот как сто лет…. То может быть. Все может быть. Рядом с пещерой располагался небольшой огород площадью в два ара не больше. На тщательно вспаханной земле росли огурцы, помидоры, перец. По периметру участок окружали плодовые деревья. Старл различил абрикос, черешню, сливы, яблоки и грушу. Полный набор. Старик явно не испытывал трудностей зимой с фруктами и овощами. Чуть поодаль всего этого великолепия Старл заметил небольшой пруд, в который впадала ручеек, возможно, тот самый у которого он потерял сознание. Он подошел ближе. На дне пруда плескалась рыба — несколько десятков мелких и крупных рыбешек, весьма при этом необычных, не похожих ни на карпа, ни на толстолобика, столь распространенных на прудах в Удельных гномах.