Великодушный деспот (Эштон) - страница 85

— Я и не знал, что ты здесь, дружище. Представляешь, а я послал тебе поздравление в Лондон.

Энтони сел за стол, и тетя Марион поставила перед ним тарелку с яичницей и беконом.

— Я решил провести Рождество дома, — сказал он, — но не знал, что буду иметь удовольствие встречать его в твоем обществе.

Он внимательно следил за Полиной, которая поздравляла Джорджа с каким-то необыкновенным пылом.

— Хочешь чашечку кофе? — спросила она. — Кофе у нас очень хороший. — Это был ямайский кофе «Блю Маунтин», и привез его Энтони.

— Нет, Лина, спасибо, я не останусь к завтраку, — поспешно отказался Джордж. — Всегда провожу Рождество со своим стариком на ферме. Он ждет, чтобы мы все собрались там.

— Да, Рождество — время, когда вся семья собирается вместе, — сказал Энтони намного сердечнее. — Линетт! Линетт, принеси мне, пожалуйста, вон ту коробку сигар, там, на тумбочке. Вот, Джордж, держи, подари своему отцу от меня и хорошо повеселись.

— Спасибо, Энт, очень любезно с твоей стороны. — Джордж взял сигары, но почему-то все не уходил. — А как там Виола? Разве она не скучает без тебя в праздник? То есть я хочу сказать, черт возьми, все же это Рождество. — Он явно считал, что Энтони оказался не в том месте, где ему следовало находиться.

— Уверяю тебя, Виола ни за что не стала бы проводить Рождество в деревне, — без запинки ответил Энтони. — Кажется, она улетела в Париж. Я в последнее время так много работал, что мне нужен полный, абсолютный покой.

Значит, Виола в Париже, вот почему Энтони приехал сюда; ему просто не с кем было отмечать праздник.

Мужчины смерили друг друга взглядами, карие глаза с очевидным вызовом уставились в светло-ореховые, и Полина поспешила вмешаться, почувствовав нарастающую враждебность, причину которой не понимала. Наверное, Джордж невзлюбил своего приятеля из-за нее, но с какой стати Энтони испытывать такую неприязнь к Джорджу?

— Мы собираемся в церковь, Джордж, — сказала она. — Поэтому, если ты не возражаешь, позволь мистеру Маршу закончить завтрак, чтобы мы могли убрать со стола и отправляться.

Джордж начал со всеми прощаться. Он пожал руку тете Марион, пожелал ей «всего того, что она себе сама желает!», ущипнул Линетт за щеку и подошел к Полине. Она сдержала свой первый порыв уклониться от прощального поцелуя, решив, что ничего худого не будет, в том числе и для Катлин, если она его примет, и задумала заодно разыграть маленькую комедию для одного Энтони. Полина покорно подставила щеку под поцелуй, а потом, взяв Джорджа под локоть, сказала:

— Я провожу тебя.

Джордж выглядел несколько ошарашенным, но бросил триумфальный взгляд на Энтони, лицо которого оставалось непроницаемым, а выйдя на веранду, обнял ее на прощанье так, что надежды Катлин повисли на волоске, и отбыл на своей белой «Англии». Полина вытерла губы. Несмотря на Катлин, Джордж все еще был очень сильно привязан к ней, и, хотя сегодня утром она использовала его только затем, чтобы продемонстрировать Энтони свое равнодушие, на самом деле Джордж был верным другом, и Полина всегда могла рассчитывать на него в трудную минуту. Она вернулась в комнаты. Энтони уже закончил завтрак, и тетя Марион с помощью Линетт убирала со стола. Он стоял у окна, лениво просматривая книжку, которую подарил ей Джордж, это был альбом с фотографиями лошадей — чемпионов в прыжках. Она с надеждой подумала, что Энтони видел их прощание с Джорджем.