Черт побери! Похоже, грань между его миссией… и самой Мари стиралась. И ведь всего лишь час назад она стонала в его объятиях, когда он доводил ее до экстаза…
Характерная боль в паху напоминала ему о том, что сам-то он не получил облегчения. Что ж, так ему и надо! И даже хорошо, что он владел собой, сдержался…
Беннет постучал пером по чернильнице. Бодрящая ода, воспевающая долг и страну, непременно будет написана.
Спустя минут десять, зачеркнув строчек семь, Беннет тяжело вдохнул и скомкал листок. Проклятие! Все бесполезно! Ну почему он думал, что сочинение станет благотворным для его душевного спокойствия? Наверное, полковник Смоллетт-Грин был прав. Военным не следует корпеть над поэтической чепухой. Это для них недостойное занятие.
Майор протер глаза и, уставившись в потолок, увидел яркую потолочную роспись, сделанную Мари. Он задумался над причудами Мари. Минуту спустя, взглянув на другой чистый листок, лежавший перед ним, спросил себя: «А почему бы не написать о ней?» И действительно, может, то1гда, написав о ней, он сумел бы выбросить ее из головы.
Вскоре майор отложил перо и прочитал написанное. Вдохновение, навеянное водой? Да, похоже на то. И получилось действительно неплохо…
Но спустя минуту Беннет скомкал страницу со стихами и сунул бумагу в карман мундира. Он знал, что был скверным поэтом. Ну может, и не очень скверным, но ему не удалось добиться главного — не удалось выбросить Мари из своих мыслей.
Майор закрыл глаза и помассировал затылок.
— Черт возьми, что же делать? — пробормотал он.
В дверь женской половины постучали.
— Госпожа! — послышался голос Ашиллы.
Беннет отыскал ключ и отпер дверь.
— В чем дело? — спросил он.
Горничная смотрела куда-то мимо него.
— Отец госпожи дома, — сообщила она.
— А это не могло подождать до утра?
Ашилла со злостью посмотрела на него.
— Нет!
— Она все еще в целости и сохранности, если это вас беспокоит, — сказал Беннет.
Ашилла несколько смягчилась.
— Беспокоит… но отчасти. Госпожа настаивает, что всегда должна сама помогать своему отцу, когда он в таком состоянии.
— Опиум?
Ашилла кивнула.
Беннет понимал, что Мари испытывала стыд за своего отца. Но слуги ведь все равно все знали — такое не могло укрыться от их глаз.
— А есть ли здесь кто-нибудь, кому она может доверять? Кто-то мог бы помочь ее отцу? — спросил Беннет.
Горничная пристально посмотрела на него, затем пожала плечами:
— Несколько месяцев назад Селим хотел доставить домой сэра Реджинальда во время одного из его загулов. Но сэр Реджинальд был в воинственном расположении духа и приказал бросить его в тюрьму — как похитителя. Потребовалось два дня, чтобы сэр Реджинальд пришел в себя, добрался до дома и признался в содеянном. Мари, конечно, сразу же заплатила за немедленное освобождение Селима. Но теперь она не хочет подвергать риску кого-либо, кроме себя самой.