– Собирай меня, Василиса, завтра поеду в Город.
– Зачем? – не поняла жена.
– Работу искать.
– Здесь тебе ее мало?
– Собирай вещи, сказано…
– Ну что? – насмешливо спрашивал Палисадов, брезгливо глядя на Рыжего. – Надеюсь, обошлось без перестрелки?
– Он драться начал, – обиделся Востриков, – и если бы не мой фирменный прием…
Вдруг Палисадов задумался.
– Эй ты, вонючка! – рявкнул он. – Знаком с Геннадием Воробьевым?
– С Генкой, что ли? – засопел Рыжий. – Дык знаю я его.
– Пили с ним вчера?
– С Генкой, что ли? Дык выпивали.
– Откуда у тебя эта вещь?
И тогда, путаясь и сбиваясь, Рыжий рассказал, как провел ночь в парке, как проснулся с тяжелой головой и пошел на пруд, чтобы напиться, и как буквально споткнулся о мертвое женское тело и хотел бежать, но бес его попутал.
– Такая обида меня взяла, начальник! Завалили девку, полакомились ею, небось, а потом обобрали мертвую. А мне даже выпить не на что. Сорвал я с ее шеи этот кулон и тикать.
– Ты еще про черта расскажи, – улыбнулся Востриков.
– Дык видел я рогатого, клянусь! В кустах сидел и на меня зыркал, злой такой!
– Понятно, белая горячка, – сказал Палисадов. – И как теперь прикажете с него показания снимать? Вот, Аркадий, каково быть Шерлоком Холмсом в этой стране!
– Как тебе не совестно, Николай! – Соколов сокрушенно покачал головой. – Твой отец на фронте погиб, а ты в мирное время мародерствуешь! Имя, отчество свои еще не забыл?
– Макси-и-мыч! – заканючил Рыжий. – Ты же знаешь, какая она, моя жизнь…
– Всё я про тебя знаю… Теперь прокуратура за тебя возьмется. Говори как на духу, куда отправился Воробьев после пьянки?
– Сто-оп! – вмешался Палисадов, буравя Рыжего веселыми глазами. – Допрашивать гражданина будем по всей форме, с соблюдением социалистической законности. Аркадий Петрович, будьте любезны, займитесь своими прямыми обязанностями, которые никто не отменял. Оформите задержание… как его?
– Николай Усов.
– Николая Усова. А вы садитесь, садитесь, Николай! Закурить не хотите?
– Ну, я пошел, – заявил Соколов.
– Куда? – обрадовался Палисадов. – Хотя, в самом деле, – разрабатывайте свою версию. А этим гражданином я лично займусь.
– Конечно. Дело же не стоит и выеденного яйца?
На крыльце прокуратуры он встретился с Тупицыным.
– К Палисадову, – заявил тот. – Ничего нового, Максим… Смерть, как я и думал, наступила не в результате асфиксии, а от разрыва шейных позвонков. На теле следов от борьбы практически нет. Есть отдельные синяки, но у них не ярко выраженный характер, а самое главное – отсутствуют синяки на руках и ногах. Ее не держали и не связывали.