— Скоро приедем.
— Я думала, вы… ты живешь в Москве, — отважилась заговорить Тина.
— В Москве? — отец удивленно приподнял брови. — Дочка, разве можно жить в Москве? В Москве можно только существовать. Нет, я предпочитаю дачу.
Дача, от этого теплого и по-домашнему уютного слова сжимавшие душу тиски слегка ослабли. Они будут жить за городом на даче! Никаких тебе архитектурных монстров, никаких высоченных заборов. Дача в понимании Тины — это добротный деревянный сруб, двор с твердой, укатанной землей, стрекот кузнечиков и запах нагретых солнцем полей. А еще разномастная домашняя живность, начиная от суетливых кур и заканчивая самодостаточной ленивой кошкой.
Машина тем временем свернула с оживленной трассы, проехала с полкилометра по идеально ровной, точно вчера заасфальтированной, дороге, замерла у железных ворот, которые почти в ту же секунду пришли в движение. Из маленькой кирпичной будки навстречу процессии выбежал охранник в камуфляже и замер по стойке «смирно». Тина прильнула к окну. Как все странно: вокруг никаких домов, а тут почти посреди чистого поля — ворота.
«Хаммер» коротко рыкнул охраннику и вполз в ворота. Дальше дорога шла между двух рядов старых лип, таких больших, что их кроны сплетались высоко вверху и превращали дорогу в зеленый тоннель. Аллея Тине понравилась — красиво, прямо как в бабы-Любиных книжках про заграничную любовь.
Липы расступились неожиданно, и Тина задохнулась от смеси удивления и восхищения. Дорога вела мимо изумрудно-зеленых лужаек, диковинно постриженных кустов, ярких цветочных клумб и аккуратных дворовых построек к белому двухэтажному дому, приземистому и изящному одновременно.
Дом не портили ни массивные колонны, ни чуть тяжеловесный фасад, ни ковер из плюща на стене одного из флигелей. От дома веяло стариной, спокойствием и респектабельной буржуазностью. Ничего общего с вульгарной роскошью виденных Тиной раньше новостроек.
— Приехали, — сказал отец и, не дожидаясь, когда водитель распахнет перед ним дверцу, ловко, совсем не по-стариковски, выпрыгнул из машины. — Дочка, ну давай же! — поторопил он, протягивая Тине руку.
Выбираться из «Хаммера» было страшно, к его уютному нутру она уже успела привыкнуть, а снаружи ждала неизвестность.
— Вот, теперь это твой дом! — Отец хозяйским жестом обвел поместье, по-другому все это великолепие и не назовешь.
— Очень красиво, — Тина робко улыбнулась. — А где дача?
— Дача?! — Он вдруг рассмеялся, а отсмеявшись, сказал: — Дочка, это и есть дача. Извини, если ввел тебя в заблуждение. Понимаю, это не совсем то, что ты рассчитывала увидеть, но не волнуйся, тут тоже есть много интересного. Анна Леопольдовна тебе потом все покажет.