— А ну брось разводить клешнями. — Он попытался изобразить ее движения. — Кончай эту тарабарщину.
Мелани понимала его реакцию. В ней не было ничего неожиданного. Люди часто пугались, видя, как глухие разговаривают руками. Отсюда такое настойчивое стремление заставить их заговорить. Язык глухонемых воспринимался как тайный код, непонятный способ общения и клеймо закрытого сообщества.
Кивнув, она опустила взгляд на блестящий напряженный орган. Медведь вернулся к миссис Харстрон, стиснул ее груди, толчком раздвинул ноги и снова погрузился в нее. Женщина подняла руку, выражая жалкий протест. От удара Медведя рука ее бессильно упала.
Нельзя говорить знаками…
Но как тогда общаться с девочками? Как объяснить близнецам, что они должны сделать?
В этот момент Мелани вспомнила свой жаргон. Язык, который придумала в шестнадцать лет, потому что в школе Клерка Лорена учителя — в основном Иные — били ее по рукам, когда она изъяснялась знаками. Этот простой язык пришел ей в голову, когда Мелани наблюдала, как Георг Шолти дирижирует беззвучным оркестром. В музыкальном произведении мелодия, размер и ритм составляют единое целое. Мелани подносила руки к подбородку и разговаривала с одноклассниками формой и ритмикой пальцев, сопровождая это мимикой лица. Она демонстрировала ученицам основы своего языка, когда сравнивала различные типы речи глухих, но не была уверена, что сестры-близнецы запомнили достаточно, чтобы понять ее.
Но выбора не было. Мелани подняла руки и стала ритмически двигать пальцами. Анна сначала не поняла и отвечала на обычном языке глухих.
— Нет! — Мелани нахмурилась, чтобы придать весомость своему запрету. — Никаких знаков!
Было очень важно, чтобы они поняли ее. Мелани верила, что в таком случае спасет хотя бы близняшек. А может быть, еще задыхающуюся бедняжку Беверли или Эмили, на чьи тонкие ноги в белых чулочках так пристально смотрел Медведь, пока не подмял под себя Донну Харстрон.
— Возьмите канистру, — показала Мелани. — Обвяжите ее свитером.
Прошла секунда, и девочки поняли. Маленькие ручонки стали обматывать канистру ярким свитером.
Теперь канистра была закутана в шерсть.
— Идите в заднюю дверь. Ту, что слева.
На этой двери не было пыли, потому что ее сдул ветер.
— Страшно.
Мелани кивнула, но не отступила.
— Надо!
В ответ едва заметный, разрывающий душу кивок. Затем другой. Рядом с учительницей пошевелилась Эмили. Девочка была в ужасе. Так, чтобы не видел Медведь, Мелани взяла ее за руку и пальцами, на английском языке глухих просигналила:
— Ты будешь следующей. Не беспокойся. — Сестрам-близнецам она сказала: — Идите на запах реки. — И чтобы было доходчивее, раздула ноздри. — Река! Запах! Держитесь за свитер и прыгайте в воду.