— У нашей кошки можешь спрашивать билет. Ну, подходи ближе, кто посмелее! Мне не привыкать колбасы делать!
Четыре контролера метались, подстрекая друг друга, но ни один не решался приблизиться к Апанаускому. Сквозь толпу продирался Пукит, размахивая палкой и крича:
— Урядника! Давайте сюда урядника!
Он не видел, как белый китель урядника поспешно скрылся за кустами уже в самом начале ссоры.
Анне Осис очень понравился сильный и уверенный в себе Апанауский, которому ничего не могли сделать, хоть он и пришел без билета. Кое-кто из окружающих тоже одобрял его. К сожалению, ей не удалось увидеть, чем кончилась ссора. Привязались Карл Мулдынь с женой. На Карле хороший серый костюм и форменная фуражка с белым верхом и маленьким серебряным орлом на околыше. Жена в белом платье и полотняной шляпе, высокая, грузная, некрасивая; до замужества она восемь лет работала в Риге прачкой, бегала по лестницам с тяжелыми корзинами белья, шея у нее совсем ушла в плечи.
Карл Мулдынь облегченно вздохнул, будто у него все время болел зуб и теперь Анна Осис помогла ему успокоительным лекарством. Ах, как хорошо, что он встретил попутчиков, приехавших на телеге из Силагайльского угла! Пешком Лилия никак не сможет добраться до Мулдыней. Шла сюда — ничего, а здесь так натерла пятку, что ступить не может… Действительно, Лилия, тяжело опираясь на зонтик, одну ногу держала на весу, пятка торчала из туфли, лицо сморщилось, словно печеная брюква.
Карл не унимался:
— С ума сошла! Сколько раз говорил, чтобы не калечила ноги тесной обувью. Нет — ей нужно походить на изящных дам. Номер обуви у нее тридцать девятый, а она норовит купить тридцать седьмой, для чего? Чтобы пальцы давило и пятки терло!
Лилия пыталась оправдаться: он, дескать, сам навязал ей этот тридцать седьмой. Не он ли говорил ей: «Ноги у тебя будто две баржи — хорошо бы малость поубавить!» А что может она поделать со своими ногами, если выросли такие за семь лет, пока пасла коров, и потом в калснавском имении с подойником просиживала на корточках… Карл Мулдынь не принимал никаких оправданий. Одна отрада: хорошо, очень хорошо, что у Андра Калвица лошадь, иначе только к утру пришли бы в Мулдыни, а ведь в семь надо попасть на рижский поезд. Босиком Лилия идти не может, это не ноги, а черт знает что такое! У других мозоли растут поверх пальцев, а у нее — снизу…
Пока собрались, окончательно стемнело. Апанауского еще не удалось выпроводить, но теперь возня переместилась в сторону буфета. Маленьким Марте и Аннуле совсем не хотелось уезжать — здесь так хорошо и весело. Пока Андр запрягал лошадь, они, громко смеясь, прыгали по росистой траве и влажному песку, танцуя папильон. Мария сердито прикрикнула: «Ну, теперь новые туфельки пропали!» Но главной причиной для раздражения была незнакомая рижанка, которая навязывалась ехать вместе.